Чтение онлайн

– Хозяин у бани строгий? – нахмурилась Кама.

– Нет у нее хозяина, – ответил Орс. – Да и баня не для придир и неженок. Закавыки в другом. Она на другом берегу. Придется через реку перебираться, а вода все-таки ледяная.

– Все равно стираться, – мотнула головой Кама. – Идти недалеко от переправы?

– Рядом, – успокоил путницу Орс. – Вторая закавыка будет похуже. Костер придется разводить большой.

– Это еще зачем? – не поняла Кама.

– Солончак там на берегу, – объяснил Орс. – Всякая тварь камни приходит лизать. Днем, правда, не особо, да и нечего там днем тебе делать, оттуда уже можно дорожку хоженую в Араману найти. Там и охотники изредка из тех, что посмелее, гуляют. Но бывают твари пострашнее тех, которые соли ищут. Те, которые ими как раз питаются.

– Костер будет, – отрезала Кама. – Главное, чтобы баня была.

…Через день, застывая от холода, в мокрой одежде, Кама стояла на берегу Искарану у выдолбленного или промытого падающим с берега ручьем желоба в известняковой глыбе и зло щурилась.

– Это и есть баня?

– А ты чего хотела? – удивился Орс. – Вода в корыте есть, если считать ведрами – так пару десятков, не меньше. Ты можешь в рост растянуться. Гранитные оковалки – вот они. Бросай в костер, раскалятся – скатывай в воду. Ложись, а хочешь – мойся, грейся, стирайся. Вон, даже валежник в расщелине еще остался. А уж сколько лет прошло, как мы с Сином тут отдыхали… Так что это, верно, и не наш валежник. А тебе-то что за дело? Воды будет мало – до реки только наклониться. Ведро кожаное, если что, у меня в мешке имеется. Пользуйся, пока я сам пользы из него извлечь не могу.

– Где солончак, о котором ты говорил? – спросила Кама.

– Да тут же, поднимись на склон, – посоветовал Орс. – Я тебе, кстати, советую камни вот на этих валунах греть. Да, на десяток шагов дальше от корыта, зато валуны нагреются, быстрее одежду высушишь.

– Сейчас ты мне снова кажешься Портенумом, – скривила губы Кама.

– Тысяча лет накладывает отпечаток, знаешь ли, – согласился Орс. – Ничего, вот вселюсь в юного красавца со жгучим взором, глядишь, начну вирши складывать!

– Где ж ты возьмешь такого? – усомнилась Кама.

– Да уж, – согласился Орс. – Такие в дорожной пыли не копошатся. Хотя кто мне мешает сотворить красавца из какого-нибудь толстячка?

– Вроде этого? – спросила Кама.

За гребнем низкого, каменистого берега и в самом деле лежало солончаковое плоскогорье. Размер его был невелик, вряд ли больше сотни шагов поперек и сотни три в длину, как раз по следам весенних ручьев, что, верно, скатывались с расположенных в лиге лысых увалов. Не считая их, сам солончак напоминал проплешину в густом еловом лесу, хотя елки росли и прямо на солончаке, только выглядели не здоровыми деревьями, а скрученными непогодой или невзгодами уродцами. Зато хватало и нанесенного водой или ветром валежника. И как раз среди него паслось стадо сухотных свиней.

– Повезло тебе, – понизил голос Орс.

– Это почему же? – спросила Кама, разглядывая животных, которые почти ничем не отличались от обычных кабанов, разве только вместо шерсти их загривки покрывали тонкие иглы да длинные, в две ладони, клыки торчали из пастей и вверх, и вниз.

– То, что теперь не весна, – объяснил Орс. – Нет ничего хуже, чем наткнуться на вот такую мамашу с поросятами. Но и с таким зверьем я бы не спешил обниматься. И уж точно с тем, который на них охотится. Таких кабанов и калбы берут только стаей. А тут никакой стаи не хватит. Их же здесь десятка два!

– Я не калб, поросят у кабанов нет, так что нечего и беспокоиться, – прошептала, пятясь, Кама. – Валежника в расщелине достаточно, не понравится запах костра – уйдут, понравится – пусть нюхают. Даже если свалятся со склона, корыто твое все выше воды на три локтя, отобьюсь как-нибудь. Главное, чтобы гахи не успели сюда добраться.

– Гахи силой и выносливостью подобны диким зверям, но так, как бежала ты… – пробормотал Орс. – Думаю, несколько дней у нас еще есть. Хотя вряд ли они останутся там надолго. Такую прорву деревни не прокормят, тем более зимой. Война начнется со дня на день. В любом случае мыться и стираться лучше с мечом под мышкой.

– Еще немного, я и сама окоченею до крепости стали, – пообещала Кама.

…Орс не обманул. Сухотская дикая баня и в самом деле одарила Каму минутами блаженства. Сначала, правда, ей пришлось разжечь костер, достать из ледяного корыта и перетащить в огонь камни, затем стянуть с себя заледенелую одежду и уже под обжигающим ветром катить раскаленные камни в воду, сдвигать их, шипящие, к одному краю, зато уж потом никто не мешал распластаться в теплой воде и впервые за несколько дней перевести дыхание.

– Ты меня видишь? – проговорила Кама, раздумывая о том, что еще минута-две, и надо будет заниматься стиркой. Хотя разве это стирка?

– Ты хочешь, чтобы я на тебя посмотрел? – заинтересовался Орс.

– Только не говори, что ты зажмуриваешь свои придуманные глаза и ничего не видишь, – усмехнулась Кама.

– Ну, не могу похвастаться зоркостью придуманных глаз, но некоторое представление о том, что вокруг тебя, я имею, – признался Орс. – Хотя меня всегда интересовал интерес женщин, особенно обнаженных, к тому, видят ли их или нет.

– У тебя был некоторый опыт по этой части? – спросила Кама.

– Всякое случалось, – признался Орс. – Во-первых, я в любом обличье способен отличать прелести от уродства, во-вторых, принимая чужое тело, мы принимаем и его слабости. А слабости у Портенума были хоть куда. Но сразу же развею твои подозрения, с гахками не грешил.

– Ты все-таки читаешь мои мысли? – скривилась Кама.

– А чего их не читать, если они написаны у тебя на лице? – удивился Орс. – Хотя и в гахах есть свое очарование. Но зато в гахках столько ревности… Не жмурься, я был всего лишь наблюдателем и немного угодником…

– Рассказывал им сказки об Энки? – ухмыльнулась Кама. – Значит, ты меня все-таки видишь. Знаешь, проведя шесть лет в коридорах Ордена Виз Вини, а затем пробежав эти две недели вдоль гор Митуту, мне хотелось понять только одно: сохранилось ли во мне хоть что-то от женщины?

– Поверь мне, – почти по-настоящему вздохнул Орс. – То, что от женщины осталось в тебе, служит для сотен тысяч из них недостижимой мечтой.

– А для меня мечтой служит желание, чтобы ты выбрался из моего тела и постирал мою одежду, – вздохнула в ответ Кама.