Чтение онлайн

Поскольку он сразу не выгнал ее, Веда показала лист бумаги, который сжимала в руке.

— Вчера вечером я получила письмо из отдела кредитования студентов и сразу же поборола желание выбросить его, как всегда поступаю, когда получаю от них письмо.

Гейдж провел рукой по лицу, выглядя совершенно невпечатленным.

— Представь мое удивление, — продолжила Веда. — Когда я открыла его и прочитала хорошие новости. Я подумала, что Иисус вновь сошел на землю, потому что я точно не отправляла им чек на сумму пятьсот тысяч долларов. По крайней мере, не тот, который бы прояснил ситуацию.

У него в горле застрял комок. Гейдж избегал ее взгляда.

Веда прослезилась.

— Спасибо тебе, Гейдж.

— Это было несколько недель назад, — пробормотал он. — Я отправил его перед тем, как…

— Не важно, — перебила она. — Это половина твоего годового оклада, не нужно было этого делать. Но ты сделал. И, знаю, что пообещала дать тебе пространство, в котором ты нуждаешься… — она глубоко вздохнула, — но все эти ночи вдали от тебя, малыш… я очень быстро поняла, что не могу этого сделать. Уверена, ты можешь понять по ужасным мешкам у меня под глазами, что я не высыпаюсь. Я не могу закрыть глаза больше чем на несколько секунд, зная, что ты настолько зол на меня. Я ненавижу мысль о том, что ты ложишься спать, каждую ночь, злясь на меня.

Веда не упомянула такие же мешки под его глазами и молча прокляла свою садистскую часть, которая была на самом деле счастлива, что девушка была не единственной, кто боролся с трудностями.

Гейдж оперся одной рукой на стул, прислонив кончики пальцев к губам, гнев в его глазах так и не утих.

Веда оттолкнулась от двери.

— Гейдж, Линк — мой друг.

Гейдж закрыл глаза. Он выглядел так, будто находился в шаге от того, чтобы закричать.

— И… для меня важно, что ты можешь доверять моему мнению. Что ты можешь доверять мне настолько, чтобы позволить мне выбирать себе друзей. Знать, что я никогда в жизни не причиню тебе боль или предам тебя.

Он распахнул глаза и убрал пальцы с губ.

— Я не хочу расставаться, не хочу пространства и не хочу больше ложиться спать, сходя с ума, — Веда покачала головой. — Но я также не хочу, чтобы меня контролировали, Гейдж. Меня нельзя контролировать.

Он сделал глубокий вдох.

— Ты сказал, что хочешь знать правду о том, где я была вечером, когда пропустила наше свидание. Итак… вот где… — она сделала паузу, увиливая от огромного количества лжи, которая вот-вот должна была сорваться с ее губ. — Когда мне было семнадцать… — восемнадцать. Веде пришлось прерваться, когда она почувствовала, как ее пульс колотится под каждым дюймом кожи ее тела. Она ненавидела лгать ему. — Когда мне было семнадцать… на меня напал мужчина. — Твои друзья, — Однажды вечером на холме. — На балконе твоей матери. — Когда я шла домой после уроков. — Когда я пришла на вечеринку в доме твоих родителей.

Она сделала паузу, уже исчерпав силы. Она никогда не осознавала, насколько трудно разговаривать с Гейджем, до этого момента. Может, потому что это был первый раз, когда она говорила с ним о чем-то реальном. Веда не могла не задаться вопросом: а знал ли он ее вообще? Мог ли он по-настоящему узнать ее, полюбить, не зная истинной тьмы, которая таилась внутри?

Гнев на его лице исчез. Он приоткрыл свои полные губы и прищурился.

— Я этого не знал, — прошептал он.

— Я говорю тебе это не для того, чтобы тебе было плохо. А потому что хочу, чтобы ты знал. Ты просил меня сказать правду, и вот она. — Или самое близкое к правде, что я могу тебе рассказать. — Настоящая причина, по которой я пропустила нашу первую ночь, потому что… в ту ночь была годовщина нападения на меня. Я думала, что контролирую свои эмоции, но потом у меня случился срыв в аптеке. Джейку пришлось провести остаток ночи, успокаивая меня в уборной. Я была разбита. К тому времени, как я поняла, который час, я уже на три часа опоздала на наше свидание. Я была так расстроена. Это совершенно вылетело у меня из головы.

Не вся правда.

Но и не совсем ложь.

Гейдж сел на стул, его взгляд стал мягче.

— После того, как на меня напали, — она тяжело выдохнула, — я начала испытывать ужасное беспокойство, и единственным известным мне способом справиться с этим, было срываться на людях. Мои родители пытались контролировать меня, и я так с этим боролась. Я сражалась словно бешеное животное в клетке. Я начала ссориться со всеми в школе. Мои оценки упали. Я даже попросила Йель аннулировать мое письмо о приеме. Мой отец был опустошен.

Гейдж нахмурился.

— Все стало очень плохо, — сказала Веда. — В конце концов, им пришлось отправить меня жить к бабушке.

Она понимала, насколько легче правда начинает слетать с ее языка. Маленькие кусочки информации, кусочки самой себя, которыми она никогда с ним не делилась. Она не упустила ту мягкость, которая появилась в его взгляде, даже если это было против его воли.

Она шагнула навстречу этой мягкости, чувствуя, как та заполняет ее и немного сглаживает острые углы.

— Моя бабушка понимает меня лучше всех на свете. Она поняла, для того чтобы вернуть меня к прежней жизни и заставить принимать правильные решения, ей необходимо меня отпустить. И заставить меня думать, что это была моя идея, несмотря на то, что она все это время тайно дергала за ниточки.

На губах Гейджа появилась улыбка, и он поднял взгляд, когда Веда обошла его стол и оперлась на край рядом с ним.

Веда посмотрела на его колени, не в силах остановить свое рваное дыхание.

Молния на его штанах трещала по швам. Она знала, что ему нужно. То же самое, в чем она нуждалась все эти ночи, находясь вдали от него.

Она была нужна ему.

Его взгляд упал на ее бедра, туда, где она прислонилась к столу. Мягкий блеск в глазах и выпуклость в штанах одержали верх, и Гейдж протянул руку через небольшое пространство, которое их разделяло, сжимая ее бедро.

Вспышка света вошла в нее и распространилась, как лесной пожар, и она молилась, чтобы рука никогда не покидала ее тело.

— Именно потому, что бабушка доверяла мне, я могла доверять себе. Чего никогда не получалось с моими родителями. Она сказала, что я никогда не получу хорошие оценки — я их получила. Что никогда не поступлю в колледж — я пошла в колледж. Сказала, что мединститут съест меня заживо — я написала докторскую. На первый взгляд ее подход, вероятно, кажется жестоким. Может быть, даже на грани эмоционально-оскорбительного…

Гейдж посмотрел на нее игривым взглядом.

Веда посмотрела вдаль и улыбнулась.

— Но теперь я вижу, почему она так поступала. Это все было частью ее плана. Она знала, что я всегда буду делать противоположное тому, что она мне говорила. Потому что я такая большая засранка.

Гейдж наклонил голову.

— Кстати, спасибо, что опроверг это, — игриво прошептала она, чувствуя, как он крепко сжимает ее бедро. — Боже, Гейдж, она бы тебя очень любила. Она определенно посмотрела бы на тебя и подумала, что ты полностью ее идея, но заставила бы меня поверить, что эта идея — моя, — Веда не удержалась от смеха, когда он что-то тихо пробормотал. — Но ты был моей идеей. Вы все были моей идеей. И ты — лучшее решение, которое я когда-либо принимала. Даже мои родители полюбили бы тебя, а они ни в чем со мной не согласны, — Веда опустила взгляд. — Может быть, ты даже встретишься с ними, — ее брови взлетели вверх. — Когда-нибудь.