Требуется приспешник

«Ты глянь, я на каждом заборе требуюсь!» (х/ф «Большая перемена»)

— Ну и подумаешь! Не очень-то и хотелось!

Лорейн гневно хлопнула тяжелой дверью с вензелями на прощание и шагнула на серую мостовую. Полупустая улица Алхимиков встретила сильным порывом ветра, шаловливо приподнявшим край подола, и ярким солнцем, ослепительно горевшим в витринах и окнах. Лорейн прищурилась, будто под яркими софитами оказалась. День стоял возмутительно прекрасный. Замшевая коричневая туфелька попала в осеннюю холодную лужу и сразу промокла.

— Да чтоб тебя лысые упыри покусали! — не уточняя, к кому именно обращается, прошипела Лорейн и потрясла ногой, подобрав длинные юбки.

— Забавный факт дня, — жизнерадостно включилось в кармане пальто маленькое Зачарованное стекло, — щетка для обуви гораздо полезнее, чем твой диплом о высшем образовании!

Лорейн шлепнула ладонью по карману, заставляя болтливый артефакт ойкнуть и замолчать, и устало выпрямилась и привалилась к каменной стене. Артефакт стал последней каплей. Она уже и так не раз пожалела, что загрузила себе новое заклинание, обещавшее «актуальную и веселую фразу на каждый день». Актуальными они, конечно, были, а вот с весельем возникали некоторые трудности. Или с ее чувством юмора. Потому что по большей части едкие сентенции походили на проклятия. А еще напоминания, что она позор семьи уважаемых светлых магов, как последнее. Темное пятно на светлой репутации. Несмываемое.

Лорейн приподняла подол, осматривая ущерб, причиненный лужей. На дорогой замше буровели бусинки грязи. В принципе, заклинание не соврало: щетка ей пригодилась бы сейчас больше. А с дипломом некроманта-теоретика, пусть и с отличием, уже десятое собеседование пошло оборотню под хвост. И становились они все короче.

Лорейн вызвала на ладони маленькую часовую сферу. Золотые прозрачные стрелочки трепыхались в сиянии магии на двенадцати. Да, в этот раз она еще быстрее управилась. Час ожидания в приемной и две минуты позора, то есть собеседования. Только и успели дойти до опыта работы, который она и пыталась приобрести. Личный рекорд.

Но сдаваться Лорейн не собиралась. Не на рекорде. На поисках работы.

Семейство Фрей, конечно, надеялось, что она бросит все эти глупости и вернется на путь истинный — в университет. Переучиться на что-нибудь более светлое, доброе, вечное. Ну или практическое и практичное. А еще лучше — в лоно семьи и замуж. За светлого лорда. Но это мама уж совсем размечталась... Не тот век.

Лорейн развеяла сферу и застегнула пальто.

Зачарованное стекло в кармане опять ожило, разразившись нежной трелью. Лорейн выудила артефакт. На переливающейся чарами поверхности отразилось имя лучшей подруги, Дианы Тейт. Лорейн позволила магии их соединить, и в точеном прямоугольнике, как в зеркале, отразились залитая светом чужая роскошная спальня и Диана в утренних шелках и с чашкой чая.

— Ну как? — спросила она без предисловий.

Лорейн красноречиво поморщилась, пропустила блестящий вороной экипаж и начала переходить улицу. Напротив магпрефектуры, куда ее брать даже секретарем отказались, привлекательно подмигивала вывеской маленькая кофейня с террасой, а рядом горбатился зеленой крышей газетный киоск. К ним Лорейн и направилась, влекомая жаждой свежего кофе и свежих вакансий. Ну, может, еще и свежих булочек... Жирный пончик с глазурью, пожалуй, примирил бы ее с действительностью.

— Это уже становится не смешно, — задумчиво посочувствовала Диана.

— Отнюдь. Моя родня точно отлично повеселится.

Лорейн взяла с лотка утреннюю газету и сунула мальчишке за кассой пару медных монет. Газета бодряще пахла типографской краской. Этот запах всегда ассоциировался у нее с домом: папа не мыслил завтрака без свежих газет и кофе. Вот и она теперь вошла во вкус. И во взрослую самостоятельную жизнь. Будь она неладна.

— Сказать по правде, ты им не так много поводов для радости даешь в последнее время, — Диана сделала глоток чая. — Кстати, напомни, а насколько хорошо твоего отца знают в Талвелле?

— Прекрасно знают, — с тоской призналась Лорейн, усаживаясь за столик на летней террасе. По случаю осени и раннего часа она была упоительно пуста. Ветер увлеченно гонял туда-сюда сухой кленовый лист. — Думаю, о моих провалах на собеседованиях он узнает раньше меня.

Лорейн открыла кожаную папку с меню. Чтобы сделать заказ, достаточно ткнуть в какую-нибудь аппетитную картинку. Например, вот эту, с кофе и маленьким миндальным пирожным. Желаемое материализовалось сразу же. Ветреный день наполнился теплым терпким запахом. Густая молочная пенка на кофе обещала нежно согреть и все удовольствия мира в одной чашке...

Диана вдруг хмыкнула, разрушая магию момента и первого глотка.

— А может, о твоих провалах на собеседованиях он знает даже раньше твоих возможных работодателей?

— М? — Лорейн облизнула пенку с губы.

Подруга просияла, щелкая пальцами.

— А что, если твой отец заранее все приличные места предупредил работы тебе не давать и вообще гнать взашей, я имею в виду, домой?

Это было вдвойне неприятное предположение: во-первых, не такое уж и безумное, как могло показаться, а во-вторых, из-за него великолепный свежемолотый кофе средней обжарки мгновенно потерял вкус... Лорейн отставила чашку и задумчиво покрутила на блюдце.

Лорд Фрей был уважаемым магом в обществе, то есть умел играть хитро и грязно, даром что светлый. Но при последнем разговоре (на повышенных тонах, разумеется) они смогли прийти к шаткому перемирию. Отец неискренне похвалил за самостоятельность и обещал замолвить словечко в новом исследовательском департаменте нежити под патронажем самого герцога, если она год продержится на одном месте. Она так же неискренне согласилась, что идея осветлить ее диплом не так уж плоха, и обещала подумать, если с работой не сложится.

Вот, с работой и не складывалось... Как назло.

Лорейн побарабанила длинными ноготочками по столу.

— Ну так что? — вклинилась в ее размышления Диана, откровенно заскучав.

— Да, такое вполне возможно. С отца не убудет мне палок в колеса начаровать.

— Тогда тебе точно ничего приличного не светит, — вздохнула подруга и поднесла к губам чай.

Кроме вздохов, помочь она ничем не могла: в планы Дианы работа и вовсе не входила. Она семью не позорила и изо всех сил предавалась гедонизму, соответствующему ее положению в обществе: приемы, театры, балы. Забавно, но до определенного момента стремления Дианы и пожелания матери Лорейн сходились, разделяясь где-то на пункте замужества. В мечтах Теоны Фрей было «и жили они долго и достойно, не позоря маму перед соседями», в мечтах Дианы муж оставлял ее ошеломительно богатой молодой вдовой.