Чтение онлайн

Из них двоих только Илай знал почему.

На ум пришел давний разговор с подпевалой моффа Гади — Калпер. Илай часто вспоминал тот день. Тогда он отмахнулся от ее слов как от пустой угрозы.

Но, как говорится в старой поговорке, блеф перестает быть блефом, если у тебя на руках нужные карты. Мофф Гади явно располагал выигрышной комбинацией.

А Траун, при всей своей гениальности, понятия не имел, как лавировать в корусантской политике.

— С одной стороны — клан Эйф, принадлежащий к местной расе сифари, — пояснил чисс. — С другой — группа людей-колонистов, которые живут на компактной территории, граничащей в том числе и с владениями клана. Эти колонисты утверждают, что сифари разоряют их пограничные поселения, и требуют установить земельные отводы и буферную зону. Вкупе такое вторжение во владения клана Эйф усечет их почти наполовину и вынудит местных жителей переселиться на территории других кланов. Сифари заявляют, что они жили здесь много столетий, а на колонии нападают в отместку за нарушение границ и грабежи со стороны людей.

Илай подавил еще один вздох:

— А мы здесь при чем?

— Я сам попросил направить нас сюда, — ответил Траун. — При помощи и поддержке полковника Юларена.

— Ясно, — пробормотал мичман. А где-то вдалеке маячила фигура Императора? Неофициальные контакты Трауна с Юлареном были нетипичны для отношений между флотскими офицерами и ИСБ, и Илай подозревал, что сам Император приложил руку к тому, чтобы наладить между ними связь. Этим многое объяснялось: Юларен мог сгладить острые углы на пути чисса сквозь бюрократию и препоны, которые чинило Верховное командование, а тот, в свою очередь, часто подмечал детали, которые могли пригодиться в расследованиях полковника. Взять хотя бы эту историю с Ночным Лебедем.

Однако их тандем и связанные с ним преимущества мозолили глаза окружающим. Илай порой ловил настороженные взгляды проходящих мимо офицеров и улавливал в официальных депешах на «Громовое жало» нотки неприязни и зависти.

Траун, само собой, не замечал ничего, кроме преимуществ.

— Итак, — произнес чисс, разворачивая к мичману жран на столе. — Что мы здесь видим?

Илай наклонился ближе. На экране красовалась статистика перевозок за последние полгода, разбитая на графы по категориям грузов. Глаза забегали по таблице, мозг автоматически принялся сортировать, сопоставлять и анализировать...

Он растянул в улыбке плотно сжатые губы:

— Омары.

— В точку, — похвалил Траун. — За последние четыре месяца экспорт ракообразных почти удвоился.

— И примерно тогда же начались их земельные тяжбы?

— Нет, они подспудно назревают уже месяцев восемь. Но да — приграничные столкновения участились именно с того момента. Уже месяц спустя Корусант закидали просьбами о помощи.

— У колонистов есть ценный металл, который они хотели бы вывезти контрабандой, — медленно начал Илай, стараясь проследить в событиях логику. — Возможно, восемь месяцев назад они открыли новое месторождение. — Он резко вскинул взгляд на командора. — На территории клана Эйф?

— Это самая вероятная причина их внезапных претензий на чужую землю.

— Итак, некоторое время они безуспешно пытаются наладить собственный канал, — развил мысль мичман. — Потом на сцену выходит Ночной Лебедь. Он показывает, что нужно делать, и они начинают вывозить контрабанду внутри панцирей омаров. Вот тут-то и пришла пора наложить лапу на месторождение. — Он покачал головой. — Как-то неуклюже. Думается, наш хитрец не стал бы повторяться, а изобрел бы новую схему.

— Но позвольте, — с легким упреком проговорил Траун. — Неужели вы не видите, что это открытое приглашение?

Илай снова уставился на таблицу.

— Рискованно, — вынес он вердикт. — И безрассудно. В последний раз он едва-едва урвал свое. Мог бы угомониться и не искушать судьбу.

— Но был ли тот раз последним? — задался вопросом чисс. — Безусловно, после сражения при Умбаре он остался в выигрыше. Но на самом деле мы не знаем, сколько раз еще сталкивались с ним за последние несколько месяцев. Мы связываем с его именем только те эпизоды, в которых он оставляет явные следы.

— Я никогда об этом не задумывался.

— А я задумывался. — Траун словно ушел в себя. — Вы, наверное, не обратили внимания, но подобные происшествия участились по всей Империи. Объемы контрабанды растут, и Корусант теряет на этом деньги. Кроме того, участилось хищение дуния, тогда как Империя пытается его запасать. То тут, то там возникают конфликты наподобие нынешнего. Иногда в них вовлечены жители одной планеты, иногда — целые системы, и на каждый такой конфликт приходится тратить ресурсы властей и вооруженных сил. И больше всего настораживает возросшее количество беспорядков и даже случаев открытого мятежа.

— Вы думаете, это все на совести Ночного Лебедя?

— Прямо-таки все? — Чисс покачал головой. — Нет. Пока что смута очень плохо организована. Ночной Лебедь — это не антипод Императора, со своей растущей армией недовольных. Но я не сомневаюсь, что к некоторым происшествиям он приложил руку. И подозреваю, что многие из них принесли ему желанный результат.

— Только кто ж его знает, что там за результат, — проговорил Илай. — А теперь он заманил нас сюда. Отрадно, что этот визит так удачно вписался в наш график.

— И то верно, — согласился Траун. — Что ж, посмотрим, что он приготовил нам на этот раз.

— Командор, хоть убейте, я не понимаю, в чем смысл этого сборища, — произнес мэр Порд Бенчел. «Выражение на лице возбужденное, мышцы на шее ходят ходуном. В голосе неприязнь и раздражение». — Вы не задали ни одного вопроса о том, что было написано в наших жалобах и докладах, отправленных на Корусант. Вы их хоть читали?

— Читал, — отрезал Траун. — Смысл в том, чтобы лично встретиться с вами и с остальными членами согласительной комиссии.

— Мы не согласительная комиссия, — вставила слово Ленора Скат. «Лицо и голос выдают ее гнев». — Мы жаждем справедливости. Это мы, а не сифари пострадали от нападений, командор.

— Судя по докладам, это спорный вопрос, — напомнил чисс. — Именно поэтому я созвал согласительную комиссию.

— В наших докладах такого не было, — заявила Бригт Полсери. «Она тоже пылает гневом». — Это ж как нужно выжить из ума, чтобы им не верить?

— Вы сомневаетесь в моем уме? — мягко уточнил Траун.