Чтение онлайн

Кроме пары мечей и упругой пики Хэп Лодер имел также секиру особого типа, выглядевшую весьма впечатляюще — обоюдоострая, увенчанная шестью дюймами стального плоского лезвия, а также короткий составной лук. Я с изумлением посмотрел на его арсенал, затем снова на лук, и ощутил уважение. Он мог застрелить меня задолго до того, как я до него доберусь. Я вскинул бровь и поглядел на него.

— Покажи, как ты умеешь стрелять, Хэп Лодер.

Он охотно выполнил просьбу. Быстрым тренированным движением натянув тетиву, он взглянул на меня, словно оправдываясь.

— Это легкий охотничий лук, Дрей Прескот. Мощность его невелика. Но я с радостью покажу тебе свое умение, брат по оби.

На песке, в пятидесяти ярдах от нас, валялся кусок плавня.

Хэп Лодер всадил в деревяшку четыре стрелы с такой быстротой, с какой он только мог натягивать и отпускать тетиву. Это произвело на меня впечатление.

Может быть, в конце концов, ему требовалось только это оружие.

К седлу также было приторочены разные доспехи. По большей части стальные, хотя попадались кое-какие из бронзы. Все это выглядело так, словно он собирал доспехи в разные времена по всему свету. Он объяснил мне, что джиктар — это командир тысячи воинов, и мое уважение к нему возросло. От клана Фельшраунг нас отделяло меньше десятка миль. Пока я говорю о расстояниях, пользуясь земными мерами. Когда придет время, я поподробнее расскажу вам о крегенских способах измерения расстояний, времени и количества. Последние, связанные с двумя солнцами и семью лунами, сложны и очень интересны.

Годами я рвался вернуться на Креген. Теперь нельзя терять времени.

— Жди меня здесь, Хэп, — сказал я и вскочил в седло. Ощущение было странное и одновременно знакомое, но в целом бодрящее. Не то же самое, конечно, что взлетать и опускаться на афразойских качелях, но, когда я скакал и ветер развевал мои волосы, то испытывал похожее ощущение свободы и торжества.

Я найду Делию. Найду!

Я вернулся, осадил скакуна перед Хэпом Лодером и спрыгнул на землю.

— Мы пойдем пешими, Хэп.

И мы направились к клану Фельшраунг.

Прежде чем покинуть место нашей встречи, Лодер вытащил копье фрислов из бока убитого зорка.

— Негоже зря терять оружие, — сказал он.

— Откуда они взялись, Хэп? Куда они могли увести Делию?

— Не знаю. Возможно, мудрецы ответят тебе. Мы лишь недавно обосновались в этих краях. За год мы преодолеваем много миль. Мы вечно кочуем по прериям.

Вскоре мы оставили море позади, и тут я сообразил, что за все это время не видел ни одного паруса.

Я узнал, что по равнинам этого континента, называвшегося, по словам Хэпа Лодера, Сегестесом, кочевало много кланов, и между ними шла непрерывная война, когда огромные скопища людей и животных перемещались с одних пастбищ на другие. Город же, который был единственным известным Хэпу городом и которого он ни разу не видел, назывался Зеникка. В голосе и словах кланнера, когда он говорил о Зеникке, сквозила не только ненависть, но и презрение.

Пройдя несколько миль в глубь материка, мы наткнулись на охотничью партию, с которой Хэп Лодер расстался, погнавшись за зверем, — которого, между прочим, так и не догнал, — и меня представили. В тот же миг, как мы совершили паппату — необходимую прелюдию к вызову на поединок, Хэп крикнул, что он принес мне оби.

Я увидел растущее уважение на бронзовых лицах кланнеров. Отряд насчитывал дюжину охотников. Двое из них, судя по всему, все равно вызовут меня на бой — по обычаю кланнеров, всякий мог вызвать другого на взятие оби. Но остальные признали, что если я побил Хэпа Лодера, то побью и их. Хэп надменно смотрел на сдавшихся. Среди кланнеров правили честь и гордость. Слабость сразу же замечали и искореняли. В дальнейшем я узнал о сложных ритуалах, управляющих жизнью кланнеров, о том, что существуют не только дуэли, но и выборы. Но в то время я оглядывался, готовый, если понадобится, драться со всеми и каждым. И, согласно обычаю, сочти я нужным это сделать, Хэп сражался бы рядом со мной, пока нас не убьют либо пока нам не принесут оби.

Один из охотников, угрюмый великан, все-таки решился. В любой группе, похоже, всегда найдется один такой — негодующий на свое поражение, виня в этом случай или невезение, и всегда мстительно высматривающий случай вернуть то, что считает своим по праву. Этот, как потом выяснилось, был смещенным джиктаром. Сразу же по завершении паппату он спрыгнул с зорка и насмешливо бросил мне:

— Я немедля сражусь с тобой.

Хэп напрягся и произнес:

— Согласно обычаю, да будет так.

Этот парень, его звали Ларт, стоял, покачиваясь на пятках, выставив копье со стальным наконечником. Я поймал взгляд Хэпа. Тот кивнул на свое копье, притороченное поперек седла зорка.

— На копьях, Дрей.

— Да будет так, — согласился я.

Как я и предполагал, у копья оказалось тяжелое острие и легкое древко. Для броска оно подойдет, использовать его с такой целью разумно и хорошо да, пожалуй, именно так его и применяли. Но если Ларт бросит свое, а я увернусь, он останется безоружным.

Когда мы осторожно кружили друг вокруг друга, я понял, что Хэп вызвал меня биться на мечах потому, что я держал в руках именно это оружие. Должно быть, это был один из обычаев.

Ларт бросился на меня, коля и молотя на ходу, надеясь смутить меня быстротой и свирепостью. Я ловко отпрыгнул в сторону, не дав нашим копьям соприкоснуться. Меня пришпоривало то же отчаяние, что и в схватке с Хэпом Лодером. Мне требовалось найти Делию, а не гарцевать тут попусту, сражаясь на копьях со здоровенным, исполненным мщения быдлом. Но я не собирался убивать его ни за что ни про что. По крайней мере, этому меня саванты научили.

Но судьба решила иначе. Быстро взмахнув бронзовым наконечником, я сделал финт влево, крутанулся вправо и совершил выпад.

Ларт стоял с глупым выражением лица, цепляясь за древко моего копья, насквозь пронзившего его тело. Из раны по древку сочилась густая кровь. Когда я, резко рванув на себя, выдернул копье, кровь хлынула ручьем.

— Ему не следовало вызывать меня, — произнес я.

— Ну, — Хэп Лодер хлопнул меня по плечу. — Но одно уже наверняка. Ларт отправился в Туманные Равнины. Теперь он не сможет принести тебе оби.

Остальные засмеялись.

Я — нет. Дурак, конечно, сам напросился, но я поклялся никогда не убивать — кроме случаев, когда не останется другого выхода. Потом я вспомнил более важную для меня клятву.