Чтение онлайн

– Нет, отец, нам надо убраться от этих парней как можно дальше. Мы немедленно отправляемся на озеро. Вам с мамой тоже пора. – Пол обнял отца и мать. – И пожалуйста, поосторожнее.

– Вы тоже.

– Перегрин вызывает Чайку. Отвечай же, жопа!

– Теперь они пойдут его искать. Надо спешить, чтобы они не напоролись на нас.

Они нашли Чайку среди деревьев в десяти ярдах от того места, где начали поиск.

И сразу же заняли оборонительную позицию. Альбатрос и Черный Дрозд "прочесывали" лес сквозь оптические прицелы винтовок с ультрафиолетовыми лучами, Перегрин, подсвечивая фонариком, осматривал Чайку.

– Он жив. Но что за чертовщина? Кто-то пустил в него стрелу! – Перегрин осторожно перевернул Чайку на бок. – Но стрела-то... это же стрела для самострела. Кто же?..

Он в раздумье посмотрел в сторону дома. Официально их группу захвата никто не возглавлял, все они подчинялись Джекдоу, но Перегрин был самым умным и сообразительным и обычно брал на себя роль лидера.

– Должно быть, это Драммонд. Ни один идиот не станет в такую погоду забавляться с самострелом, а стрела эта точно не охотничья. – Перегрин быстро обыскал карманы Чайки, пошарил лучом фонарика вокруг. – Пистолета и рации нет. Наверняка это дело рук Драммонда, и они где-то здесь. Пытаются прорваться. И, конечно, забрали с собой эту чертову пленку! Боже мой, никому нельзя доверять! – Он встал. – Интересно, куда они направились? Парни, кончайте свои игры, их здесь уже нет. Ищите следы. Они не могли уйти далеко. Чайка переговаривался со мной по рации всего несколько минут назад.

– Следы ведут вон туда, – сказал Черный Дрозд и посветил фонариком в том направлении, куда ушли четверо.

– Топайте за ними.

– А что делать с Чайкой?

– Пусть потерпит. Мне нужна пленка и эти четверо.

Бандиты пошли по следам, прощупывая ковер из сосновых иголок лучами фонариков. Перегрин продолжал бормотать скорее для себя, чем для остальных:

– Ну разве можно верить этому парню? Договаривается со мной насчет пятидесяти тысяч, а сам уже планирует, как улизнуть. Потом каким-то образом выползает из дома и пускает в Чайку эту чертову стрелу! Я же говорил, башка у него варит. Ну ничего, недолго ей осталось варить.

Быстро продвигаясь по лесу, они дошли наконец до того места, где группа разделилась.

– Ну, так что мы имеем? – спросил Перегрин.

Черный Дрозд посветил фонариком.

– Похоже, их было четверо. Двое пошли сюда... двое других... – он перевел луч фонаря влево: – ...двое других – сюда.

– Мама и папа, – задумчиво пробормотал Перегрин. – А кто же из них куда пошел?

– Эти следы ведут к озеру, – сказал Альбатрос. – У пристани стоят две лодки...

Перегрин метнул в его сторону суровый взгляд:

– Что еще за лодки?

– Небольшая шлюпка и надувная лодка с мотором.

– Так почему ты не сказал мне этого раньше?

– Я и говорю!

– Клянусь, доктор со своей девчонкой пробираются к лодке с мотором. – Перегрин осветил фонариком пару других следов и приказал Черному Дрозду:

– Иди по этим следам. Это, должно быть, отец и мать Драммонда. Просто посмотри, в какую сторону они пошли, и возвращайся к дому. – Затем он повернулся к Альбатросу: – Здесь мы разделимся. Я пойду вниз, а ты отрежь им путь к пристани. Только поосторожнее. У Драммонда пленка, так что не стреляй без необходимости. Рацией не пользуйся – он услышит. Ну, вперед!

Драммонд и Карен вышли из-за деревьев в двадцати ярдах от озера и в трехстах ярдах от пристани. Они осторожно пробирались в темноте, стараясь держаться поближе к опушке леса. Драммонд изредка подсвечивал фонариком, чтобы не споткнуться о нагромождения сучьев и валявшихся деревьев. Только основательно все проверив, он делал следующий шаг. Не хватало только подвернуть ногу.

Продвигались они медленнее, чем ему хотелось бы. Опушка леса густо заросла травой, попадались болотистые участки. Ноги вязли.

Драммонд предпочел бы идти по открытой местности. Деревья, служившие им укрытием от дождя и ветра, помогали скрываться и бандитам – при таком движении вслепую можно было легко на них наткнуться.

Пол надеялся только на то, что они с Карен выиграют время, пока бандиты будут искать Чайку. С момента последнего разговора Перегрина с кем-то из его парней рация молчала. По-видимому, бандиты собрались все вместе либо обнаружили исчезновение Чайки и перестали переговариваться. Рация Чайки оттягивала боковой карман парки, мешала идти, и Драммонд решил избавиться от нее, но только потом, когда они окажутся в лодке. Как ни парадоксально, тяжесть револьвера в другом кармане создавала некий тревожащий комфорт. Он молил Бога, чтобы ему не пришлось воспользоваться оружием. Хватит того, что он сделал с Чайкой, хватит до конца его дней.

Неожиданно они вышли к кромке леса и увидели открытый газон, дальний конец которого был освещен светом, падавшим из кухонного окна. Пол так резко остановился, что Карен наткнулась на него.

Драммонд обнял ее за талию.

– С тобой все в порядке?

– Абсолютно.

Он взял Карен за руку, еще раз посветил вокруг фонариком, и они направились к причалу.

Здесь, на дощатом причале, ветер обрушил на них свои злобные порывы, ослепил дождь. Драммонд помог Карен спуститься в раскачивающуюся на волнах надувную лодку.

Едва девушка ступила на оклеенное фанерой днище, лодка накренилась, ноги у Карен подкосились, и она упала, ударившись о резиновый бортик.

Драммонд дождался, пока лодка приняла устойчивое положение, спрыгнул в нее и, с трудом удерживая равновесие, отвязал утлое суденышко от тумбы.

Лодку понесло к берегу. Драммонд наклонился к мотору, нащупал рычажок включения. Грести не имело смысла. Бандиты уже знают, что они в бегах, так что меньше шума или больше – теперь уже не имело значения. Темнота поможет им скрыться.

Драммонд нажал кнопку электрического стартера. Мотор запыхтел, но не завелся. Его удалось завести только с третьей попытки.

Карен облегченно вздохнула. Пол обернулся к ней, улыбнулся и поднял вверх большой палец, включая скорость.

Из леса в ужасе выбежал Альбатрос. Неужели они упустили этих двоих? Неужели Драммонд рванул со своей девчонкой на лодке? Да, прохлопали они, сделали непростительную ошибку, недооценив противника. Достанется им теперь от Джекдоу. Он никому ничего не прощает.