Чтение онлайн

Мысли его беспорядочно перебегали от предстоящего посещения тети Сисси к разговору с Диком Гейджем, к вопросам, которые задавали Дику, и вновь возвращались к тому, что "они", должно быть, уже побывали дома у Кигана.

Этот бурный поток сознания внезапно озарила вспышка интуиции, столь же сильная, как и желание поговорить с тетей Сисси. Необходимо во что бы то ни стало побывать на улице Ломита, 459, внимательно изучить вьетнамские фотографии, проверить реакцию Кигана на них, наконец, просто побывать там – и все.

Ему просто не терпелось как можно скорее оказаться в квартире Кигана. Возможно, его подсознание требовало собрать побольше сведений о Кигане, особенно теперь, когда Сисси обещала ему помочь. Информация для психиатра – хлеб насущный, а в случае с Киганом она приобретала особенное значение.

Повинуясь какому-то неведомому рефлексу, Драммонд выскочил из комнаты, пересек подъездную дорожку и направился к комнате для гостей. Там все еще горел свет. Тихонько постучав, Пол приоткрыл дверь, увидел смятую пустую постель, потом услышал звук спускаемой воды в туалете и остановился у двери, ожидая, когда выйдет Киган. Потом еще раз постучал в дверь, будто он только что пришел, и спросил:

– Ты здесь, Том?

– Конечно, входите.

Киган стоял около постели.

– Увидел свет и решил перекинуться с тобой парой слов. Ты в порядке?

– Вполне. Сходил в туалет по-маленькому. По-моему, сегодня я буду спать спокойно.

– Правильно, Том. Завтра с утра мне придется съездить в Лос-Анджелес. Но я вернусь до темноты. Мне будет спокойнее, если ты останешься здесь. Не возражаешь?

– Конечно нет.

Драммонд мягко улыбнулся.

– Завтра я вернусь с одной очень симпатичной леди, и она вместе с нами проведет воскресенье. Она тебе понравится, это я обещаю, Том. Да, я вот о чем подумал: пока я буду в Лос-Анджелесе, почему бы мне не заехать в твою квартиру и не убедиться, все ли там в порядке?

Киган пожал плечами.

– Если хотите, пожалуйста. Но я подумал, что лейтенант...

– Его нет в городе. Не мог бы ты дать мне свои ключи?

– Конечно. – Киган достал ключи из комода. – Спасибо, Пол.

– Я уеду рано, так что не стану тебя беспокоить. Дверь в дом будет открыта – пользуйся всем, чем угодно. Желаю тебе хорошо провести ночь и как следует отдохнуть завтра. Мы вернемся около шести.

– Я приготовлю ужин.

– Том, это необязательно.

– Мне просто хочется.

– Ну, хорошо. Сделай мне сюрприз. Позвони в магазин и закажи все, что сочтешь нужным. Давай удивим леди.

– Вы правильно меня поняли. – Киган улыбнулся.

Закрыв за собой дверь, Драммонд оглянулся. Том стоял погруженный в размышления, но впервые за последнее время это был явно приятный для него процесс, совсем не то, что самокопание и беспокойство, обычно изнуряющее его мозг.

Значит, положительные сдвиги начались. Теперь Драммонд еще сильнее захотел узнать, что даст посещение тети Сисси и квартиры Кигана по адресу Ломита, 459.

Карен Биил жила в Санта-Монике в трехэтажном доме с видом на океан. Из окон ее квартиры виднелось зеленое море Пэлисэйдс-Бич-Роуд с ее башнеподобными пальцами, протянувшимися к общественному пляжу Санта-Моники вдоль Тихого океана. Отсюда открывался также вид на острова, но обитатели побережья жаловались, что большинство дней в году стоит такой густой смог – хорошо, если видны хотя бы верхушки пальм.

Драммонд, одетый в серый в тонкую полоску костюм, приехал рано, в половине девятого, как раз в разгар утреннего часа пик, и был счастлив найти всего в квартале от дома Карен место для парковки. Направляясь обратно к ее дому и наблюдая суматоху, царящую на дороге, слушая шум и грохот машин, вдыхая запах выхлопных газов, он удивлялся, как вообще мог жить все эти годы в Лос-Анджелесе с его столь губительным воздухом.

Дом Карен, как и большинство других, был оборудован системой охраны. Драммонд нажал кнопку, назвал себя и вошел в роскошный холл, отделанный светло-розовым мрамором и украшенный высокими дымчатыми зеркалами. Небольшой лифт, тоже в розовых тонах, поднял Драммонда на третий этаж. "Невозможно представить, чтобы в таком доме мог обитать мужчина", – почему-то подумал Драммонд.

Карен, чудесное видение в белой шелковой блузке и черной, сшитой на заказ юбке, с белокурыми волосами до плеч ожидала его у открытой двери.

– Доброе утро. Ты пунктуален.

– Почти. Пришлось парковаться на Бейкерсфилд, а оттуда идти пешком.

Карен рассмеялась.

– Обожаю гиперболы. Входи, кофе уже готов.

Пол пошел за ней по небольшому холлу, ощущая приятный запах ее духов. Гармоничное сочетание стройной фигуры и изящной одежды, красивые длинные ноги, колыхание белокурых волнистых волос вызывали у него искреннее восхищение. Подумать только! И сегодня он сможет насладиться обществом этой необыкновенной девушки. Драммонд уже мечтал о том, чтобы таких прелестных дней, как этот, было как можно больше.

Большие широкие окна просторной гостиной в желтовато-пастельных тонах выходили на океанское побережье. Справа, возле камина из белого мрамора, стояли удобные мягкие кресла и софа. Слева располагалась большая кухня с баром, стойкой и высокими табуретами.

Карен пошла на кухню и засуетилась у стойки.

Драммонд подошел к окну и огляделся, не переставая восхищаться великолепием комнаты.

– Очаровательно, – вырвалось у него.

– Я люблю эту комнату. Я выросла в доме с мебелью из темного дуба с ситцевой обивкой. Тяжелые старинные кресла своими скрипучими голосами словно внушали: "Не вздумай нас выбросить. Нам всего лишь четыреста лет!" Я люблю легкость этого интерьера, мне нравится, что американцы продают свою мебель вместе с домами. В этом есть что-то освежающее: вместо мыслей о том, что "этот предмет жил в семье в течение двух тысяч лет", приходят другие: "Боже мой, а для чего мне все это?"

Драммонд улыбнулся, подошел к стойке и уселся на табурет, наблюдая, как Карен взбивает яйца в большой миске.

– А ты не сказала мне, что твой отец сам сэр Эдвард Биил.

Карен взглянула на него, хитро прищурив глаза.

– Сплетник Гейдж все выболтал? А почему я должна была говорить тебе это?

– А почему бы и нет?

– Потому что это попахивает показухой.

– Но не для американца. Мы любим это.

– А я хочу нравиться Америке такой, какая я есть. А не потому, что Мой отец что-то собой представляет. Слава Богу, он не претенциозен, прежде всего считает себя полицейским, а уж потом тем, кто он есть.