Чтение онлайн

Капитан обращался к «Пуссель», которая поворачивала носом к ветру. Бушприт судна развернуло к кавалькаде британских линкоров, паруса захлопали, словно птичьи крылья, поймали ветер, и боевой линкор покорно встал за кормой «Конкерора». Маневр был проделан отменно.

– Браво, рулевой! – воскликнул Чейз, словно ни минуты не сомневался в успехе. – Браво, матросы! Мистер Холдерби! Займитесь покраской!

– Почему в желтый? – спросил Шарп.

– У всех наших линкоров желтые бугели, – Чейз показал на вереницу парусников, – а у французов – черные. – Только верхние мачты были сделаны из цельных сосновых стволов, нижние представляли собой бревна, скрепленные стальными кольцами-бугелями. – В бою важно, – объяснил Чейз, – чтобы тебя могли опознать. А не то, завидев черные бугели, наши ребята решат, что мы – лягушачий корабль, и британская артиллерия разнесет нас в щепки! И все из-за нескольких мазков краски!

Капитан, не в силах унять радостного возбуждения, крутнулся на пятках. Враг вышел в море, его корабль стоял в общем строю, а вел эскадру сам Горацио Нельсон!

Когда стемнело, британская эскадра поменяла галс. Сигнал передавался от корабля к кораблю – на мачтах вывешивались фонари. Теперь флот повернул на юг и шел параллельным с невидимой вражеской эскадрой курсом. Ветер стих, но с запада набегали высокие волны, качая громадные остовы кораблей. Ночь обещала быть долгой. Шарп выбрался на палубу. Впереди маячил кормовой фонарь «Конкерора», к востоку на горизонте что-то сверкало. Закутанный в теплую одежду лейтенант Пил объяснил, что британский фрегат, желая заморочить врага, устраивает фейерверк.

– Пусть помучаются, гадая, что там за огни. – Пил согревался, хлопая в ладоши и притопывая ногами по палубе.

– Почему они плывут на юг? – спросил Шарп. Он тоже изрядно озяб. В Индии Шарп успел забыть, как жалит холод.

– Бог их знает, – добродушно отвечал Пил. – По крайней мере, вторгаться в Британию они уже не собираются. Возможно, поплывут в Средиземное море. Чтобы не сесть на мель у мыса Трафальгар, они должны повернуть южнее, а потом – восточнее, если захотят идти Гибралтаром. Как ваши успехи в шахматах?

– Плохо, – отвечал Шарп. – Слишком много правил.

Решится ли леди Грейс прийти к нему в каюту этой ночью, гадал он про себя. Вряд ли. Кажется, сегодня никто на корабле не смыкал глаз, готовясь к завтрашнему сражению. Матрос принес Шарпу шотландский кофе – горький напиток из подслащенных сухарей.

– Это будет мое первое сражение, – неожиданно промолвил Пил.

– И мое. На море, – сказал Шарп.

– Зато на суше вам есть о чем вспомнить, – завистливо протянул лейтенант.

– Полегчает, когда начнется, – признался Шарп. – Ждать всегда тяжелее.

Пил тихо рассмеялся.

– Один неглупый малый сказал как-то: ничто так не проясняет мозги, как виселица с утра.

– Вряд ли он и вправду знал, о чем толкует, – пожал плечами Шарп. – А вот нас с утра и точно ждет заваруха.

– Да уж, – согласился Пил. Лейтенанта терзали сомнения и страхи. – Только бы с утра французские ублюдки не улизнули!

Затем Пил отправился взглянуть на компас. Шарп остался один. Он вглядывался во тьму, пока окончательно не замерз и не решил вернуться в каюту немного поспать на своей узкой, словно гроб, койке. Проснулся он перед рассветом от хлопанья парусов. Шарп высунул голову из двери и спросил капитанского вестового, что происходит.

– Поднимаем паруса, сэр. Мы снова поворачиваем на север. Сегодня на завтрак настоящий кофе. Я прибеper для капитана пригоршню зерен. Сейчас принесу вам воды для бритья, сэр.

Шарп побрился, натянул одежду и отправился на палубу. Вахтенный Хаскелл объяснил, что Нельсон велел повернуть на юг, чтобы вражеский флот, потеряв британскую эскадру из виду, решил, что путь свободен, и не стал искать укрытия в Кадисе. Однако при первых проблесках зари адмирал снова поменял направление, чтобы отрезать неприятельскую эскадру от испанского порта.

Ветер снова ослаб, и строй громадных кораблей медленно дрейфовал к северу. Небо прояснилось, гребни волн окрасились серебристо-алым. «Эуриалус» – фрегат, который пас неприятельский флот с самого выхода из порта, – вернулся в строй. На востоке в лучах восходящего солнца показалось грязное облако парусов вражеской эскадры.

– Вот и слава богу. – На палубе появился капитан. Чейз выглядел усталым. Он сменил выцветший от солнца и побелевший от соли китель на парадный, обычно хранившийся на самом дне сундука. Золото эполет сияло. Треуголка начищена до блеска. Белые чулки, блестящие ножны и серебряные пряжки на туфлях. – Вот и слава богу, – повторил капитан.

Матросы британских линкоров высыпали на палубы. «Пуссель» уже имела удовольствие любоваться объединенным флотом, но моряки эскадры впервые увидели неприятеля так близко. В погоне за врагом они пересекли Атлантический океан, вернулись в Вест-Индию и последние дни поднимали и опускали паруса, поворачивая то на запад, то на север, то на юг, пока не начали гадать, а вышел ли неприятельский флот в море или им только почудилось? И вот наконец, словно наколдованные демонами морских глубин, тридцать четыре линкора вражеской эскадры выстроились на горизонте.

– Вряд ли нам еще раз удастся увидеть весь строй. – Капитан мотнул головой в сторону неприятельского флота. Вестовой принес на квартердек поднос, уставленный чашками с настоящим кофе. Чейз сделал приглашающий жест и дождался, пока все офицеры разберут чашки. Капитан поднял глаза на обвисшие паруса. – Нам потребуется несколько часов, чтобы догнать их, – уныло заметил он.

– Может быть, они сами подплывут ближе? – попытался приободрить капитана Шарп.

– При таком-то ветре? Вряд ли, – улыбнулся Чейз. – Кроме того, они не хотят драться и предпочли бы остаться в гавани. У неприятеля слабые паруса и ржавые пушки, Шарп, а их боевой дух крайне низок. Они бы рады удрать от нас, да не могут.

– Но почему?

– Если они повернут на восток, то сядут на мель у мыса Трафальгар, а если на север или юг, мы настигнем их и разобьем в щепки. Им просто некуда деться, Шарп. Мы заняли удачную позицию. Остается молиться, что мы догоним их до темноты. Нельсон одержал победу на Ниле в темноте, однако я предпочел бы воевать при свете дня. – Чейз отхлебнул кофе. – Это последние зерна? – спросил он у вестового.

– Так точно, сэр, за исключением тех, что подмокли в Калькутте и покрылись плесенью, словно мехом.