Торт в небе
Шрифт:
Тысяча, две тысячи, три тысячи ребят, сметая на своем пути заграждения, устремились к холму. Со всех сторон неслись радостные крики:
– Вперед!
– На приступ!
– Даешь торт!
– Я погиб! – прошептал профессор Дзета, прислоняясь к стене из слоеного теста. – Я не смогу уничтожить торт!
– Спорим, что он будет уничтожен! – воскликнул Паоло.
– Что ты хочешь сказать?
– Профессор, откройте глаза! Неужели вы не догадываетесь, что могут сделать с тортом ребята?! Ведь они же бегут сюда не для того, чтобы измерить его окружность или вычислить площадь основания. Не пройдет и часа, как от торта не останется ни крошки, даже если вы будете предлагать за нее миллиард!
Лицо профессора засияло, словно внутри у него зажглась лампочка.
– Ну конечно же! Они съедят его! От него не останется ни крошки! Ура! Вперед, вперед, ребята! Скорее сюда, здесь на всех хватит! Приятного аппетита всей компании! Как же я был глуп и сразу не догадался!
– Ничего, – утешил Паоло, – бывает, и ученые иногда делают глупости.
Первые ряды наступающих были уже в нескольких шагах от торта и, конечно, не нуждались в любезных приглашениях: в их глазах светилась твердая решимость немедленно уничтожить врага, не оставив от него ни единой крошки. Минуту спустя атака началась сразу со всех сторон. Плотная шеренга ребят рванулась прямо в галерею, вырытую Паоло и Ритой, и вступила в смертный бой с этим чудом кулинарного искусства. Другие, те, что помудрее, принялись уплетать наружную часть торта.
Репродуктор Диомеда гремел:
– Дети, внимание, внимание! Не принимайте угощение от марсиан! Они поднесут вам отраву и обманут вас! Не ешьте сладостей!
Но все было напрасно. Кто стал слушать его?!
– Оставьте немного и нам! – кричали вновь прибывшие, карабкаясь на холм.
Очень скоро торт оказался продырявленным, словно сыр. Галереи и переходы скрещивались на каждом шагу. Профессор Дзета ходил по торту сияющий, помогая более слабым детишкам отдирать шоколад от пола и ломать стены из миндального печенья. Он указывал желающим, где находится самое лучшее мороженое, поднимал на руки малышей, которым не дотянуться было до потолка из взбитых сливок.
– Вы марсианин? – спрашивали его ребята.
– Да, конечно! Я марсианин. Ешьте и пейте, вы гости Марса!
– Да здравствует Марс! – кричали ребята, отправляя в рот один кусок торта за другим.
Пусть всегда будет торт!
– Я – Дедал! Вызываю Диомеда! Я – Дедал! Вызываю Диомеда! Перехожу на прием.
– Я – Диомед! Слушаю вас. Перехожу на прием.
– Синьор генерал, происходят совершенно непонятные вещи, как на том свете! Перехожу на прием.
– А что вы знаете о том свете?! Вы что – там были? Может быть, путешествовали с Данте, когда он спускался в ад? Докладывайте о том, что видите. Перехожу на прием.
– Синьор генерал, я не верю своим глазам!
– Сделайте усилие!
– Одним словом, синьор генерал, ребята кусок за куском поедают неопознанный объект! Я даже не слышу больше их криков: у них рты набиты до отказа.
– Вы хотите сказать, что космический враг раздает ребятам сладости?
– Синьор генерал, врага нигде нет! Видны только одни ребята, а космический предмет становится все меньше и меньше: они его попросту уничтожают!
– Действительно, дела, как на том свете!
– Вот видите, вы тоже так считаете, синьор генерал!
Вышеописанный разговор происходил примерно около шести часов вечера того памятного дня. Разговор шел между пилотом, облетавшим на вертолете торт на Монте Кукко, и командованием операции «КП» («Космический пришелец»), находившимся, как вы уже знаете, в кабинете директора школы. Будучи не в силах остановить тысячи ребят, идущих на приступ, Диомед приказал вертолету подняться в воздух и хотя бы наблюдать за тем, что происходит!
Генералы, полковники, начальники пожарных команд и полицейские, слушая доклад пилота, старались не смотреть друг на друга – легко ли признаться, что не знаешь, как поступить в таком положении.
Тут в комнату ворвался запыхавшийся полицейский Мелетти по прозвищу Хитроумный Одиссей. Он что-то невнятно залепетал.
– Да что вы там бубните? – загремел генерал, который ничего уже не понимал.
Синьор Мелетти положил руку на сердце, чтобы сдержать его удары, и наконец смог произнести всего два слова.
– Моя жена… – сказал он, обмахиваясь беретом.
– Ну? Сожгла вам жаркое? Не пришила пуговицу на рубашке? Какое мне дело до вашей жены, сейчас, в такую минуту!
– Подождите секунду, я переведу дыхание… Моя жена сошла с ума!
– Так позвоните в сумасшедший дом и оставьте нас в покое!
– Синьор генерал, я говорю вам: она сошла с ума! Совсем сошла с ума! Она бегает по дворам, собирает тысячи женщин… Они хотят идти на холм и забрать своих детей… И еще…
– Ах, и это еще не все?!
– Сейчас я скажу самое страшное, синьор генерал! Я слышал, как она звонила своей сестре в Трастевере и своей кузине, которая живет в Монте Марио, и своей тетке, что проживает…
– Послушайте, Мелетти, не хотите ли вы перечислить нам весь телефонный справочник! Ближе к делу!
– Одним словом, она почти по всему Риму растрезвонила, что ребята бегут на холм Монте Кукко! Об этом знает теперь весь город! И отовсюду бегут к холму мамы! Они движутся целыми батальонами, синьор генерал! Полками и даже дивизиями!
– Где же вы были раньше? Почему не сообщили об этом немедленно?!
– Синьор генерал, все было сделано в одну минуту! Моя жена, когда берется за что-нибудь, то остановить ее не может ничто на свете…
– Я – Дедал! Вызываю Диомеда! Перехожу на прием.
– Я – Диомед! Что еще случилось? Перехожу на прием.
– Женщины, синьор генерал! Они прорвали ограждения! Берут приступом холм со всех сторон! Они появились внезапно, словно сорвались с цепи, и похожи на разъяренных фурий. Они несутся вверх по холму, как горные стрелки, и зовут своих детей. Перехожу на прием.