Чтение онлайн

Ева начала лихорадочно перелистывать журналы, пока, наконец, не нашла интересующую ее фамилию – Аглая Соломирская! Надо же! Аглая! Может, псевдоним?

Ева позвонила своей бывшей ученице, редактору журнала «Диана», которая перед творческой поездкой в Испанию брала у нее уроки языка. С тех пор они изредка перезванивались, иногда встречались, болтали, пили кофе с пирожными.

– Анна Захаровна, это Ева, у меня к вам просьба… Вернее, вопрос!

– Сколько угодно вопросов! – обрадовалась редакторша. – И на все отвечу, если смогу! – Она добавила несколько фраз на ломаном испанском и развеселила этим Еву. – Что вас интересует?

– Вы знаете Аглаю Соломирскую?

Редакторша на минуту задумалась, потом засмеялась.

– И вас интересует «прекрасная Аглая»? В последнее время ее популярность бешено растет. Хотелось бы знать, за счет чего? Из-за внешности или благодаря таланту завлекать мужчин?

– А что, она…

– Сказочно, непередаваемо хороша! Настоящая московская красавица! Что-то пушкинское… Татьяна, Натали… «чистейшей прелести чистейший образец»…

– Соломирская, это ее настоящая фамилия?

– Представьте, да! И имя под стать, – Аглая Петровна! Тоже ее собственное, не псевдоним. Колоритнейшая дама, смею заметить!

Анна Захаровна была родом из Пензы, из обедневших мелкопоместных дворян в десятом поколении, весьма этим гордилась и обожала изучать родословные своих знакомых. У нее сердечный друг работал в архиве, там она и получала разные пикантные сведения о том, кто чьи предки и как причудливо иногда переплетаются судьбы людские.

– Это так интересно! – сказала Ева, желая разузнать о таинственной Аглае побольше.

– Удивительная история, – подхватила Анна Захаровна, радуясь, что нашла желающего послушать. – Была такая Соломирская, урожденная графиня Апраксина, из-за которой стрелялся какой-то французский дворянин; а потом еще было происшествие с полковником лейб-гвардии Гусарского полка, между прочим, сослуживца Лермонтова.

– А что за история?

– Я точно не знаю… То ли она застрелила любовника, то ли… не буду говорить, не знаю!

– Жаль…

Еве действительно хотелось бы услышать подробности.

– Да, – согласилась Анна Захаровна, – но, к сожалению, больше нечем вас порадовать! Хотя…

– Что?

– Кажется, Мишель Лермонтов посвятил Соломирской стихи, «прославил деву на века». – Редакторша задумалась. Память на стихи у нее была отменная: раз услышанные или прочитанные строчки она могла, сосредоточившись, вспомнить в любой момент. И она вспомнила:

– Вот, что-то такое… если не ошибаюсь! Не знаю, почему стихи именно такие… видимо, есть причина.

Ева поблагодарила редакторшу и задумалась. Стихи не выходили у нее из головы. Ей нестерпимо захотелось увидеть если не саму овеянную легендой и гением Лермонтова женщину, давно умершую, – то хотя бы ее пра-пра-правнучку. Ай, да Аглая Петровна! Если она не только красотой, но и темпераментом в бабушку, то…

– Что со мной? – подумала Ева. – Неужели я ревную? Но ведь Денис мертв! И с чего я взяла, что между ним и этой Соломирской что-то было? Возможно, она просто хотела взять у него интервью или написать статью о собаках, или…мало ли, что бывает нужно творческим людям? Аглая Петровна ведет рубрику в популярном журнале, ей необходимо поддерживать интерес читателей, вот она и встречается с незаурядными личностями, чтобы потом иметь материал. А Денис как раз такой мужчина, как ей надо! Со своим собственным взглядом на мир, на людей… Нет, я сама себя уговариваю! На самом деле происходит банальнейшая вещь, – я ревную, и это тем более чудовищно, что я ревную мертвого.

Ева зябко повела плечами. Она испугалась проявления своих чувств. Что, если позвонить Аглае Петровне, встретиться и поговорить? Может, что-то и выяснится.

Госпожа Соломирская оказалась дома. Она выслушала Еву, которая представилась переводчицей с испанского и поклонницей журнальной рубрики «Психология флирта».

– Я бы хотела поговорить с вами, – сказала Ева на свой страх и риск. – О Денисе Аркадьевиче! Мы снимали дачу в Мамонтовке рядом с ним, были знакомы. Вы знаете, что случилось?

– Да, но…кто вам сказал, что именно я…

Ева была готова к этому вопросу.

– Мамонтовка – поселок маленький: один из милиционеров рассказал своей жене, что труп обнаружила та самая Соломирская, которая пишет в ее любимом журнале. Он узнал вас не только по фамилии, но и по журнальным снимкам. Там ваш портрет в материале «Самая популярная тема года».

– Но я уже рассказала все, что видела!

– Конечно, но я… была лично дружна с господином Матвеевым, поэтому мне захотелось поговорить с вами.

– Ладно! – согласилась Соломирская. – Мне тоже хочется поговорить об этом. Такие ужасные впечатления нужно обсудить с кем-то, и станет легче. Но разговор должен остаться между нами! Вы не против?

– Да, я понимаю, – обрадовалась Ева.

Они договорились встретиться через два часа в кафе на Арбате.

– Только бы Аглая не передумала! – тревожилась Ева, одеваясь и причесываясь.

Аглая Петровна сама не знала, почему согласилась поговорить с Евой. Что-то в интонации ее голоса, или какие-то слова заставили Соломирскую принять это решение. Ее удивило, что обычная соседка по даче настолько проявляет участие в судьбе Матвеева. Женское любопытство сыграло свою роль.

– Здесь что-то кроется! – догадалась Аглая Петровна. – И я узнаю, что!

В кафе приглушенно звучала музыка, пахло кофе, корицей и шоколадом. Приятно было входить в уют и полутемноту зала, освещенного старинными светильниками. Ева сразу узнала Соломирскую в красивой черноволосой женщине, одиноко сидевшей за столиком у окна. Перед ней стоял кофейник и блюдо с пирожными и кусками торта.

Ева не могла сдержать восхищения. Соломирская была прекрасна, словно видение прошлого, в котором смешались наивная чистота и испепеляющий огонь. Ее хрупкое, тонкое в талии тело словно дышало внутренней силой, бледное лицо светилось на скулах нежным румянцем, оттененное поднятыми к вискам пышными волосами. На ней было облегающее светлое платье с воланами на груди, с тонким блестящим пояском и такой же сумочкой на длинном ремешке.