Чтение онлайн

Монотонный низкий гул, на который он почти не обратил внимания, покидая палатку, никуда не делся, и он понял, что князь все еще сопротивляется.

Зрение не возвращалось, помехи от производимых действий клагшей не давали ему почувствовать ни окружающее, ни накопленную в теле энергию. Зажатый в руке концентратор, также не отзывался на его желания.

Вдруг тембр гудящего звука изменился, медленно увеличивая свою громкость.

Волна секундной паники, острой иглой вонзилась ему в затылок, порождая легкую дрожь в руках, когда он понял, что один из лысых двинулся прямо к нему. Остановившись, Чуу-ур не придумал ничего другого, как встать на грань сна.

Помня, как нужно сопротивляться силе, вырывающей его из тела, он сосредоточенно удерживал себя на грани перехода в предел.

Оживший ворон, вцепившись когтями ему в плечо, расправил крылья.

Чуу-ур балансировал на грани, не собираясь сдаваться. Теперь он видел потоки энергий, которыми управляли клагши. Созданный "видящими", отталкивающего вида туман, разъедал доспехи князя, стараясь его уничтожить. Однако наместник не уступал, замкнув на светящиеся камни искру, он удерживал творение своих собратьев, вокруг себя. Князь, очевидно, не знал, как использовать, камни. Зажав по одному в ладонях, третий он положил себе в рот, копируя нагов. Образованный из концентраторов треугольник, наливался силой, заполняя плоскость, в которой лежали камни, мутно-белой синевой.

Чуу-ур готовился атаковать клагша, который, не переставая питать едкий туман, сверкающей энергией, медленно шел к нему.

Вынув из-за пояса короткую плеть, "видящий" замахнулся ею, метя противнику в голову. Наливающийся бордовым цветом камень, привязанный на конце короткой нагайки, зловеще сверкнул, не предвещая ничего хорошего.

Чуу-ур сделал шаг вперед.

Глаза мутанта широко раскрылись, и он сразу атаковал.

Не плетью, резко перенаправив силу, он окутал плотным, едким облаком своего противника.

Полученная от князя броня не выдержала, моментально расползаясь на рваные части, как трухлявая ткань.

Не обращая больше внимания, на "изуродованного" противника, "видящий" отвернулся, восстанавливая поток белого пара, шедший к князю.

Теперь, вера в свои силы, подвела клагша.

Молочно белый клинок, вошел ему в спину, как в мягкое масло. Чуу-ур не стал вытаскивать лепесток, а с силой повел его в сторону, разрезая внутренности опасного мутанта.

Клагш развернулся, вынимая из кармашка светящийся камушек. Перерезанный почти пополам, он начертал в воздухе замысловатый узор, бордово красный луч вырвался из его ладони и ударил Чуу-ура прямо в грудь.

Громадный молот сплющил внутренности, отбрасывая далеко назад, прикрытого паучьей броней человека. Врезавшись в палатку, и повалив ее, он запутался в широких кожаных шкурах, из которых она была сделана. Резкий шипящий звук, и два глухих взрыва оповестили его о конце противостояния. Выбравшись из-под завала, он поковылял к одиноко стоящему князю, борясь с режущей болью в груди.

Бок наместника, представлял собой спекшуюся, глубоко сожженную плоть. Прерывисто дыша, он улыбался широкой, неестественной улыбкой.

– Где они?
– Чуу-ур, превозмогая боль, едва смог выговорить пару слов.

– Ушли - князь смотрел на своего напарника и не видел его, о чем-то серьезно размышляя.

– Зачем напали?

– А?
– наместник отвлекся от своих дум - почувствовали концентраторы. Залечат раны и вернуться. Сами решили ими завладеть, иначе бы только вдвоем не пришли.

– Тебе бы тоже, это..
– Чуу-ур показал на обугленный бок князя - полечиться.

– Да, идем - развернувшись, наместник, приволакивая ногу, медленно побрел к палатке - есть у нас хороший лекарь, главное этих двоих у него не встретить.

Обоим пришлось переодеваться, если у князя был поврежден только нагрудник, то у Чуу-ура от чужого доспеха остались небольшие куски разъеденного металла, висевшие на местами сохранившейся ткани.

– Слово какое заветное знаешь?
– спросил наместник, с сожалением разглядывая испорченный доспех.

– Знаю, легко согласился Чуу-ур - облачаясь в стеганную кожаную куртку и штаны из толстой кожи, принесенные ниншем.

– Не скажешь?
– спросил князь, больше утверждая, чем спрашивая.

– Не скажу - взвалив на плечо светлейшую, ответил Чуу-ур - хорошо бы ее тоже лекарю показать.

– Ее-то зачем?
– искренне удивился наместник.

– Живая вкуснее - следуя за князем, отрезал Чуу-ур, прекращая разговор.

Долгий путь через все войско, прошел без каких либо пришествий. Странные взгляды прекратились через половину пути, и дальше клагш и его спутник шли относительно спокойно.

– Это палатка вашего лекаря?
– удивленно спросил Чуу-ур, стоя перед громадным шатром, увешанным с наружи различными амулетами и отталкивающими картинами, начертанными на шкурах спекшейся кровью.

– Да - князь не стал вдаваться в объяснения. Держась за изуродованный бок, он был готов потерять сознание в любую секунду.

Свободной рукой Чуу-ур подхватил наместника, удерживая его в горизонтальном положении.

– Что мне сказать?

– Скажи ему, что моя семья будет у него в долгу. И..
– князь закатил глаза, наваливаясь на Чуу-ура - если не захочет помогать, скажи, что один концентратор будет его.

Наместник потерял сознание, повалившись на землю и увлекая за собой Чуу-ура и светлейшую.

– Вот ведь, если все так плохо, мог и меня попросить - вставая, проворчал недовольный человек - зачем камень отдавать, если он такой ценный.

– Что тут ценного?
– спросил, возникший в открывшемся отверстии, тихий старческий голос.

– Почти ничего - Чуу-ур слегка склонил голову, признавая главенство лекаря в данной ситуации - только раненный князь, да лорт без сознания.

Высокий седой старик, с причудливо уложенной копной волос, длинными иссохшими пальцами постукивал себя по виску. Его правая рука жила своей жизнью, выбивая медленную дробь, на темной, от большого числа прикосновений, коже. Он не был клагшем, очень и очень старый, изъеденный и высушенный прожитыми годами, лекарь мог быть представителем любой из семей. На его накинутых на плечи, искусно выделанных шкурах, покоилась широкая цепь из темного металла. Круглый медальон, висевший на ней, в виде большого вертикального зрачка, с изображением змеи, с лапами, вцепившейся в свой собственный хвост, притягивал к себе все внимание. Искусно выполненный образ, был объемным и настораживающее "живым". Далеко на заднем плане прятались в густых белесых бровях, все понимающие, безжизненные глаза, неестественного яркого, голубого цвета.