Чтение онлайн

– Мэл? А кто же будет все это убирать? – Она закашлялась, левая ноздря выдула розовый пузырек.

Мэл приставил ей пистолет ко лбу и сделал второй выстрел. Мэри дернулась. Пуля не пробила ей череп, а отрикошетила на полку, где стояла хрустальная вазочка – память о свадьбе Трэйси, и расколотила ее, наполнив комнату мини-метелью осколков. Мэри ползла к дверям, будто краб-инвалид.

Мэл разглядывал ее с тем же вялым интересом, с каким смотрел телевизор. Она умирала не так, как умирают собаки. Те кусали рану, словно злую блоху – не понимали, что происходит. Мэри понимала. У нее уже не было вопросов к Мэлу. Она знала, что врачи ошиблись в его диагнозе. Мэлу не стало лучше.

Летний воздух был переполнен мельчайшей взвесью выхлопных газов и влаги. Сумерки пожирали спальный район: шоссе, дома, торговый центр. Когда очередная порция мира переваривалась, на ее месте возникала новая сияющая сущность. Потоки красного и белого – шоссе – брали в кольцо скопление огней: окна, светящиеся золотом и голубым телевизионным светом. Кислотное оранжевое зарево от ртутных фонарей расцветало над стоянками машин.

Джефф сидел в позе лотоса на клочке подстриженного дерна: с одной стороны, площадку огораживал короткий массивный поручень, а с другой – она переходила в асфальтированный склон. Книзу он выравнивался, образуя восточную сторону автостоянки при торговом центре. Неподвижная поза Джеффа никак не вязалась с его драной одеждой и мокрыми дредами.

Машины и грузовички, ритмично кашляя приглушенной музыкой, шуршали мимо или визжали тормозами – этот визг синкопировал со вспышками светофора за сотню ярдов от Джеффа у входа в торговый центр. Джефф закрыл глаза и начал медитировать на скрип пыльных тормозных колодок и гудение шоссе в четверти мили отсюда. Поднял руку, уцепился за грязную светлую косичку, принялся накручивать ее на палец.

У проезжающих мимо Джефф вызывал не больше интереса, чем пожарный гидрант. Время от времени чье-нибудь размытое лицо оборачивалось к нему, но сквозь небьющееся стекло невозможно было общаться. Какой-то ребенок строил рожи и махал рукой – просто так, в пустоту. Джефф помахал в ответ, малыш закатил глаза и отвалился от окна, словно в припадке.

Джефф очистил мысли, пытаясь не думать об Адель. Он сфокусировал свое сознание Будды на той поверхности, где сидел. Трава совершенно ненормальная. Какие-то предельно загаженные ползучие сорняки. Здесь скапливались матовые пластиковые крышки от стаканчиков из ближайшего фастфуда, унылые сигаретные фильтры, разрисованные под пробку, веревки и темный от выхлопных газов песок. Чуть ниже, истекая грязью, валялся испорченный масляный фильтр.

Джефф мог бы прилечь здесь, заночевать, и никто бы его не увидел и не побеспокоил. Он мог бы жить здесь годами – попрошайничать у тех, кто останавливается на светофоре, бегать перекусить в «Бургер-Кинг». Мог бы прочесть все книги, какие только есть в мире. Их бы ему бросали из окон машин. Он существовал бы вне системы, этакий современный Торо, которому нет нужды раболепствовать перед властями или вляпываться во всякую корпоративную фигню. Он мог бы писать дневник, и однажды, после его смерти, дневник этот найдут, и все поймут, что незнакомец у дороги был не простым смертным, а тонко чувствующим гением, который фиксировал в тетрадке всю мудрость мира, пока они пролетали мимо в своих грубых тупых автомобилях.

Можно подумать, сам напросился: у пятачка, где сидел Джефф, тихо остановилась полицейская машина. На этот раз люди смотрели на него и действительно его видели.

– Как мы сегодня поживаем?

Джефф просчитал варианты. Он мог ответить копу, как если бы тот действительно разговаривал с ним (а не со своим предвзятым представлением о Джеффе), или же мог прикинуться шлангом.

– Отвечать будем?

Джефф опять промолчал, и второй коп неохотно хлопнул дверью и выбрался с пассажирского места. Медленно обошел машину сзади и, держа руку на рукоятке, остановился перед Джеффом. Усики у парня были светлые, а не темные. Он начал неспешно и спокойно:

– Ну, и как мы тут?

– Нормально.

– Как тебя зовут?

– Почему вы за пистолет держитесь? Собираетесь меня пристрелить?

Коп убрал руку, потом расслабился.

– Не сегодня. Наркотики употреблял?

– Нет, я ничего не употреблял.

– Машину ловишь?

– Я доехал сюда автостопом.

– И что тут происходит?

– Я не обязан вам это объяснять. Я тут сижу.

– Ага. Сколько тебе? Восемнадцать? Девятнадцать?

Джефф ничего не ответил. Коп со светлыми усиками присел на корточки, так, чтобы смотреть Джеффу прямо в глаза. Он приблизил лицо, улыбка выглядела синтетической, как и материал, из которого сделана его рубашка. Глаза у него были светло-зеленые.

– Ты не обязан со мной говорить. Тут ты прав. С другой стороны, у меня есть работа, и я должен ее выполнять. Я не думаю, что ты уж очень хочешь нарваться на неприятности, однако именно этим ты сейчас и занимаешься. Что, если кто-нибудь заглядится на тебя из проезжающей машины и попадет из-за этого в аварию? Тебе это понравится? Что, если кто-нибудь врежется кому-то в задницу? Или, прости господи, пострадает ребенок? Может быть, его даже придется везти в больницу?

– Быть такого не может.

– Я видел множество вещей, быть которых не может.

– Я мог бы сидеть здесь тысячу лет и никому не причинил бы вреда.

Холодные зеленые глаза стали еще холодней:

– Это частная собственность, сынок. Если у тебя здесь нет никаких дел, ты должен уйти.

– Это не частная собственность.

– Частная. Она принадлежит торговому центру. Все здесь вокруг принадлежит торговому центру. И шоссе. Слушай, мне тоже все это не нравится.

– Если вам это не нравится, зачем вы все это защищаете?

– Хватит, парень. Не еби мозги. Ты же не хочешь, чтобы тебя замели, верно? Слушай сюда: я тебя подброшу к «Сирзу».

Коп употреблял модные словечки. В наше время все такие крутые. Джефф почувствовал, что система подминает его с недетской силой.

– Ну и?

– Чего? – Джефф потянул за одну из своих косичек. Почесал нос.

Коп обернулся, взглянул на своего напарника.

– Ты хочешь, чтобы мы подкинули тебя к торговому центру?

– Я пошел. Уже иду, – сказал Джефф, медленно поднимаясь.

– Спасибо.

– Грустно это. – Гладкое лицо Джеффа потемнело.

– Что грустно?

– Что вот такие, как вы, с мозгами, промытыми корпоративным мышлением, унижают других – унижая при этом самих себя. И грустно, что человек не может просто сидеть, где хочет.

– Имеешь полное право, парень. Только не здесь. Извини.

Коп сел в машину, неслышно перекинулся парой слов с напарником, хохотнул. Они медленно отъехали.

Джефф не сделал ни шагу. Он наблюдал за копами, а те наблюдали за ним в зеркальце, пока стояли на светофоре. За эти две секунды в мозгу Джеффа промелькнула куча мыслей. О людях, животных, сознании, бессознательном, о фашизме, о революции, о неизбежном разочаровании, если в момент инсайта вокруг тебя – сплошь узколобые дебилы. Когда зажегся зеленый и машины тронулись, полицейские все еще стояли и ждали. Только тогда Джефф сделал первый шаг.