Чтение онлайн

— Иск будет отозван, — решительно сказала она. — А теперь уходите. Пожалуйста.

Я кивнул и пошел, оставив им фотографии на память. Дойдя до двери, оглянулся. Всю оставшуюся жизнь я буду вспоминать этих двух убитых горем людей, обнявшихся, чтоб удержать друг друга от погружения во мрак.

Достаточно быстро выяснилось, что, хотя «Джастис девелопмент корпорейшн» не имеет решающего голоса, владея в лице Канниса и Гелеско меньшей долей акций, ей есть что сказать по поводу перестройки нового особняка.

Они пригласили архитектора и художника по интерьеру. Они отдавали распоряжения о переоборудовании кухни. Они выбирали подрядчика. Что правда, то правда, с нами советовались почти каждый день, но, как правило, ставили перед свершившимся фактом.

Естественно, мы сердились. А Оскар Готвольд взывал к терпению.

Мы таскались на место два-три раза в неделю, поглядеть, как идут работы. Результат явно не походил на тот элегантный роскошный частный клуб, который родился в моем воображении.

Панно и стенные панели, которые я представлял обшитыми чистым деревом, были покрашены кремовой краской. В спальни, которые я хотел обставить в стиле Людовика XIV, привезли шведскую мебель под модерн, должно быть, заимствованную из прогоревшего мотеля.

Правда, выглядело все это не крикливо, но, на мой взгляд, слишком убого, чтоб пробуждать фантазию. Однако, увидев, во что обходится даже такое минимальное обновление, я подавил чувство протеста.

Я добился права занять самую большую спальню на третьем этаже, где собирался жить сам и при необходимости устраивать «сцены». На первом этаже располагался удобный офис и бывшая кладовка, которую превратили в уютный бар.

Мы подали заявку на лицензию, разрешающую подавать еду и напитки, и официальные лица заверили нас, что для частного, закрытого для широкой публики клуба проблем не будет. Другие дела, связанные с обеспечением посудой, серебром, постельным бельем, кондиционерами, картинами и пр., продвигались с волшебной легкостью, благодаря влиянию «Джастис девелопмент».

Подготовка шла полным ходом.

Мы решили закрыть апартаменты 30 декабря и открыть особняк 2 января. Тем временем стали рассылать проспекты нового клуба всем нашим клиенткам, вызвав многообещающую реакцию. Вступительный членский взнос установили в тысячу долларов. Ежегодный — в двести пятьдесят. Плата за «сцену» осталась прежней — сотня, за «дубли» и «спецэффекты» — отдельно.

В каменную плиту у входной двери врезали небольшую благородную медную табличку. С простой надписью: «Питер-Плейс. Частный клуб».

Это, конечно, не то что имя в огнях Бродвея, но должен признать, она была для меня источником гордости и наслаждения.

— Угадай, кто приехал? — спросила меня Марта и, прежде чем я успел ответить, добавила: — Грейс Стюарт. Помнишь?

— Конечно, — сказал я. — Твоя подружка с побережья. Консультант по инвестициям.

— Она собирается пробыть в Нью-Йорке две-три недели и хочет с тобой повидаться.

— Почему бы ей не зайти?

— Ей нужен сопровождающий на обед. Она снова остановилась в «Бедлингтоне». Позвонишь?

— Возможно.

— Не слышу энтузиазма, Питер. Она очень славная.

— Очаровательная. Только чуть-чуть странноватая.

— Все мы странноватые, — сказала Марта.

Вечером через два дня я приветствовал Грейс в вестибюле «Бедлингтона». Я был в смокинге с новым длинным пальто «честерфилд», перекинутым через руку. Вдетая в петличку маленькая орхидея позабавила ее.

— Как элегантно! — засмеялась она и подставила щеку для поцелуя.

Она была без шляпы, в норковой шубке, широкой, как палатка. На жестком лице по-прежнему ни одной морщинки, несмотря на ее шестьдесят лет. Но блестящие седые волосы, памятные мне, превратились теперь в бронзово-рыжие.

— Нравится? — спросила она, вертя головой.

— Прекрасно! — заверил я.

Как и раньше, нас ждал заказной лимузин. В Вилледже открылся новый французский ресторан «У Флеретт», в котором она хотела побывать. И мы отправились, сидя бок о бок, держась за руки.

— Марта рассказала про новый клуб, — сказала она. — Поздравляю.

— Спасибо. Хотите вступить в него?

— Ни за что не упущу такой возможности! А можно присылать гостей с моим членским билетом?

— М-м-м, — промычал я. — Хороший вопрос. Я — за. Это пойдет на пользу бизнесу.

— А когда вы получите статус общественной организации? — довольно серьезно спросила она. — Многие мои клиентки пустились на такую авантюру, чтобы поменьше платить налогов.

— Вы совсем как одна моя подружка, — сказал я. — Она постоянно сыплет всякими «налоговыми прикрытиями», «инвестиционными фондами», «облигациями на предъявителя» и прочей финансовой чепухой, которую я не в силах постичь.

— Правда? — спросила Грейс Стюарт. — Я хотела бы с ней познакомиться. Твоя главная в жизни любовь?

— О нет. Просто друг.

Минутку она молчала. Потом спросила:

— Питер, ты счастлив?

Вопрос застиг меня врасплох.

— Должно быть, счастлив, — сказал я, — иначе я не делал бы того, что делаю.

— Как глупо, и ты это отлично знаешь. Большинство попадается в эту ловушку. Неужели и ты?

Я так долго молчал, что, не дождавшись ответа, она принялась излагать последние голливудские сплетни. Настоящий специалист по анекдотам, с острым языком и даром подражателя. Я подумал, что с ней приятней бывать на людях, чем наедине.

«Флеретт» еще не обрела широкой известности, и они изо всех сил старались угодить посетителям. Нам подали превосходный обед: голубиные грудки в соусе из зеленого перца. Пили мы мум. [27] Я заглянул в счет, который оплачивала Грейс. Два года назад я мог бы прожить целый месяц на эту сумму.