Чтение онлайн

Сначала он не узнал самолеты, кружившие над бухтой, и принял их за свои машины, выполнявшие какие-то учебные полеты. Но при виде рухнувших под бомбами ангаров его охватило сомнение. Он уже приготовился заходить на посадку, но тут его заметили два «зеро» и ринулись в атаку.

Витоузек увидел красные круги на их крыльях и испугался ещё сильнее. «Зеро» отрезали ему дорогу к аэродрому. Недолго думая, Витоузек полетел в сторону моря. Он мчался над самой водой, выжимая из авиетки все, на что та была способна.

У японцев, видимо, не было желания забираться далеко в море, да ещё ради одного-единственного самолета. Они отказались от погони, послав вслед авиетке несколько пулеметных очередей, и повернули к Пирл-Харбору в поисках более достойной цели.

Спустя несколько минут Витоузеку удалось развернуться и добраться до аэродрома Джона Роджерса. Когда его машина приземлилась, никто в аэропорту ещё не знал, что японцы атаковали Пирл-Харбор. Когда подбежали механики, чтобы заняться авиеткой, один из них, покачав головой, крикнул Витоузеку:

— Эти проклятые вояки! Стрелять боевыми патронами по гражданским машинам!

Аэропорт Джона Роджерса японцы атаковали в последнюю очередь. До того времени там никто не знал, что, собственно, происходит в гавани. В восемь утра дюжина пассажиров загрузилась в рейсовый самолет на Маут. Самолет вырулил на старт и остановился с работающими моторами. В этот момент на летном поле появился бурно жестикулирующий служащий аэродрома, и пилот получил приказ заглушить моторы и высадить пассажиров. Те, ворча и удивляясь, подчинились.

Вернувшись несколько минут спустя в здание аэропорта, они услышали о воздушной тревоге, но не поняли, что, собственно, произошло. Говорили, что некий пилот, летевший на частной машине, был обстрелян вражескими самолетами и погиб. Его звали Роберт Тайс, на аэродроме его все знали.

Люди ещё продолжали удивляться, что в такое чудное воскресное утро опять затеяли военные маневры, как вдруг увидели приближавшийся со стороны моря двухмоторный бомбардировщик. За ним следовали ещё и еще…

Через несколько минут ангары и здание аэропорта занялись ярким пламенем, а перепуганные люди разбегались во все стороны, ища защиты под деревьями, между стоявшими машинами и автобусами.

В гавани японские бомбы градом сыпались на стальные палубы крупных кораблей. В воздух взлетали фонтаны воды высотой с дом. Взрывались котлы, в пламени сгорали люди и корежился металл. В воде повсюду плавали матросы, сметенные с палуб взрывной волной. Многие были мертвы. Другие ранены и взывали о помощи.

Царил полный хаос, когда в восемь часов сорок минут появилась вторая волна самолетов, ведомая лейтенантом Шигекацу Шимасаки.

Адмирал Хасбенд Е. Киммель, прибывший в главный штаб в восемь часов десять минут, подводил печальный итог. Флот понес тяжелые потери: вышли из строя "Аризона","Оклахома" и "Вест Вирджиния", только что пошла ко дну «Калифорния», "Мэриленд" и «Теннеси» от взрывов потеряли ход, «Невада» получила тяжелые повреждения от попадания торпеды и двух бомб, а неспособная к передвижению «Пенсильвания» застыла в сухом доке. О потерях среди судов помельче донесений пока не поступало.

Киммель понимал, что первый раунд японцы выиграли. Капитан Футида, который кружил на своем бомбардировщике над Пирл-Харбором, наблюдая за ходом атаки и давая по радио указания, был того же мнения. Для него горящий и рушащийся под бомбами Пирл-Харбор представлялся картиной прекрасной и величественной.

Япония одержала победу!

Он наспех подсчитал собственные потери. Пока вышли из строя пять торпедоносцев, один пикирующий бомбардировщик и три истребителя. В итоге победа обошлась совсем недорого — сказал себе Футида, внимательно наблюдая, как на цель обрушивалась вторая волна самолетов.

Двенадцать машин В-17, которые перебрасывали из Сан-Франциско на Гавайи, стали причиной немалой путаницы: некоторые из высших офицеров, знавших о перелете, вначале приняли атаковавших японцев за них.

Эти двенадцать машин вылетели из Сан-Франциско строго по плану. К восьми утра позади осталось четырнадцать часов летного времени — по тогдашним понятиям очень долгий рейс. Но В-17 и были бомбардировщиками дальнего действия. Эти новейшие самолеты, сконструированные по последнему слову науки и техники, совсем недавно стали строить на заводах фирмы «Боинг». Имея четыре мотора, они развивали скорость до пятисот километров в час. Дальность их действия превышала 5 000 километров.

Впервые удалось создать тяжелый бомбардировщик, сочетавшие превосходные летные качества с высокой бомбовой нагрузкой. К тому же В-17 не случайно получил прозвище "летающая крепость". Конструкторы позаботились, чтобы этот тяжелый бомбардировщик мог эффективно отбиваться от атакующих истребителей. У него почти не было мертвого пространства. По каждому борту длинного фюзеляжа, в хвосте и под брюхом, также как и в носовой кабине и над передней частью фюзеляжа, были встроены застекленные гондолы с пулеметами. Для атакующих истребителей В-17 не стал бы легкой добычей. Кроме того, он летал на больших высотах и снижался только вблизи цели.

Пилоты и все члены экипажа новых "летающих крепостей" чувствовали себя исключительно уверенно. Так же чувствовали себя и экипажи двенадцати В-17, которые перебрасывали на Гавайи. Тем не менее, они были рады, что столь долгий полет подходит к концу. Радовались, что скоро снова почувствуют под ногами твердую землю. И, кроме того, Гавайские острова представлялись заманчивой целью. Как все завидовали летчику, получившему возможность служить в этих райских краях!

В-17 летели поодиночке. Специалисты рассчитали, что полет строем приводит к повышенному расходу горючего. Так как запас топлива был ограничен емкостью баков, каждому самолету предоставили возможность в поисках кратчайшего пути к Оаху маневрировать самостоятельно. Одновременно это давало экипажам шанс потренироваться в навигации.

И вообще В-17 ещё не были снаряжены по-военному. Они только что вышли с завода. Бомб на борту не было, зато была масса запчастей и прочих расходных материалов, вроде сигнальных ракет, смазочных масел и так далее. Даже пулеметы в застекленных гондолах ещё не установили. Они лежали в ящиках, и каждая деталь была покрыта густым слоем консистентной смазки. Их должны были распаковать и установить только по прибытии на Оаху.

Вот в таком состоянии, добравшись до Оаху, они угодили в гущу атакующих японцев.