Чтение онлайн

– На пересечении Пятнадцатой и Уоррен, – сказал Дэнни, несомненно выбрав именно этот угол, потому что он находился в нескольких милях от участка. Возможно, он не знал, а может, и не потрудился задуматься над тем, что правый угол, образуемый этими улицами, приходится на пустырь, продуваемый всеми январскими ветрами. Карелла, подняв воротник пальто как можно выше и засунув туда голову на манер черепахи ушей своих он уже не чувствовал, – стоял, держа руки в карманах пальто, полы которого били ему по ногам, проклинал Хромого Дэнни и никак не мог понять, зачем его отец в свое время покинул Италию. В Италии, когда carabinieri встречаются с осведомителем, то происходит это, по всей вероятности, за столиком, вынесенным на тротуар под горячие лучи солнца. «Buon giorno, tenente, – скажет осведомитель. – Vuole un piccolo bucchiere di vino» [3] .

– Привет, Стив, – прошептал кто-то у него за спиной.

Он узнал Дэнни и тотчас обернулся. На Дэнни было зимнее пальто из толстого ирландского твида с огромным воротником, прикрывавшим весь затылок. Кроме того, на нем был шерстяной шарф, клетчатая кепка и ярко-желтые наушники. Выглядел он веселым, отдохнувшим, а главное, ему было тепло.

– Уйдем куда-нибудь с этого холода, – простучал зубами Карелла. – Что с тобой, Дэнни? Я помню времена, когда мы встречались, как цивилизованные люди, в ресторанах и барах. К чему вдруг эта насквозь промерзшая тундра?

– Тебе холодно? – удивился Дэнни.

– Я стою здесь на углу уже пятнадцать минут. Послушай, как гудит ветер. Прямо как на Северном полюсе.

– Смотри-ка, а мне тепло, – сказал Дэнни.

– Вон там подальше кафетерий. Пойдем туда, – предложил Карелла. И уже на ходу спросил:

– Разузнал что-нибудь для меня?

– Разузнал насчет игры. Не знаю, какая тебе от этого польза, но кое-какие подробности прорезались.

– Выкладывай.

– Во-первых, игра ведется нерегулярно, как ты считал. Играют, когда охота. Иногда два-три раза в неделю, а порой и раз в месяц, понятно?

– Понятно, – отозвался Карелла. – Входи.

Он вошел в кафетерий сквозь вращающиеся двери. Дэнни последовал за ним.

– Я всю жизнь боюсь вращающихся дверей, – заметил Дэнни.

– Почему?

– Ребенком меня один раз прищемило.

– Кофе будешь?

– Конечно.

Они подошли к стойке, взяли две чашки кофе и нашли пустой столик в глубине зала. Прежде чем сесть, Дэнни внимательно огляделся.

– В этих открытых круглые сутки кафетериях обычно гужуются наркоманы, – сказал он. – Не хватало, чтобы кто-нибудь из знакомых увидел меня с тобой.

– Давай, – сказал Карелла, – рассказывай про игру.

– Я уже сказал тебе, что ты ошибаешься: игра там ведется нерегулярно, так?

– Да. Что еще?

– Во-вторых, ты прав насчет того, что играют они в одном и том же месте. Но, Стив, размах этой игры не заслуживает внимания.

– Ты имеешь в виду число игроков или ставки?

– И то и другое. Если каждый раз набирается десять человек, считай, что им повезло.

– Это не так уж мало, – заметил Карелла.

– Да нет, ерунда. Я видел, как вокруг стола сидит двадцать человек.

– Ладно, а как насчет ставок?

– По малой. Лимита нет, но ставка не больше доллара-двух, от силы пятерки.

– А что насчет Лассера? Имел он что-нибудь с этого?

– Нет.

– Тогда зачем рисковать, позволяя у себя в подвале играть?

– Не знаю, Стив.

– Да, не очень понятно.

– Непонятно и насчет игроков.

– А кто там играл, Дэнни?

– Каждый раз другие, большей частью мелочь всякая. Постоянных было только двое, насколько мне удалось выяснить.

– И кто это?

– Один – Акула Эли Спедино, слыхал про такого?

– Что про него известно?

– Почти ничего, – ответил Дэнни. – По-моему, он сидел, и не раз, в Каслвью. За что – не знаю.

– А кто второй?

– Его зовут Зигги Рер. Слыхал про такого?

– Нет.

– Я тоже. Во всяком случае, игра была на уровне детсадовской. Деньги небольшие, да и про игроков никто ничего не знает.

– Были такие, кто выиграл порядочно?

– Как можно выиграть порядочно, если ставят по мелочи? Кроме того, если Лассер не был банкометом, с чего это кому-то затаить против него злобу, выиграл ты или проиграл?

– Да, верно. Я ничего что-то не понимаю, Дэнни.

– Одно я понимаю, – ответил Дэнни. – По какой бы причине Лассер ни позволял им пользоваться его подвалом, во всяком случае, не потому, что ему за это платили.

– А он сам вкладывал деньги?

– Ты о чем?

– Сам он играл? – спросил Карелла.

– Нет. Иногда смотрел, как играют. Но большую часть времени сидел в другой стороне подвала, читал газету или раскладывал пасьянс.

– Кто тебе об этом рассказал, Дэнни?

– Малый, который участвовал в нескольких играх, а потом понял, что зря теряет время.

– Не понимаю, – покачал головой Карелла. – Ей-богу, не понимаю.

– Чего ты не понимаешь?

– Лассер должен был зарабатывать на этих играх. Так, по крайней мере, объяснили мне его приятели.

– Приятели не всегда знают, – пожал плечами Дэнни. – Я говорю тебе то, что узнал, Стив. Играли по маленькой. Лассер с того ничего не имел.

– Может, кто-то из них платил ему постоянно за право играть? Сотни две долларов, как ты думаешь?

– Стив, это же не игра, а слезы, понятно? Доллар-два, вот и все. Кто же будет платить Лассеру за это две сотни, можешь ты объяснить? Банк-то у них был пустяковым.

– Ладно, не две сотни, а четвертную или что-то вроде этого.

– Это ближе к истине, только я не пойму зачем.

– За меньшие деньги он не стал бы рисковать, – отозвался Карелла.

– Рисковать? Послушай, Стив, из того, что мне стало известно, я понял, что об этой игре знают все патрульные на том участке. А это значит, что им платили, верно? Поэтому чем рисковал Лассер? Никакого риска не было. Он позволял им пользоваться подвалом, а сам оставался чистым.

– Значит, просто делал одолжение? – спросил Карелла.