Чтение онлайн

Британец спрятал в кейс подписанную бумагу и извлек спутниковый телефон…

…Темной тропической ночью на пригородном пустыре, за которым тревожно мерцали огни города и светились прожектора вышек, разбросанных вокруг алмазных выработок, замерли тентованный грузовик и автобус. Из грузовика с логотипом «Интернэшнл даймонд» посыпались и тут же грамотно рассредоточились темнокожие танзанийцы. Из темноты послышалось клацанье затворов. В полицейском автобусе с шипением открылись дверцы, и полицейский спецназ укрылся по другую сторону пустыря. Когда меры предосторожности оказались соблюдены, со стороны города появился кортеж из трех легковых машин – навстречу ему выдвинулся кортеж Бамбучо Костяна.

Главный полицейский города, начальник местного управления государственной безопасности и мэр натянуто улыбнулись, когда к ним подошли Глен Миллер и колдун.

– Вы серьезные люди, а это всего лишь государственный переворот, – приветственно вскинул ладонь британец. – В столице пока еще говорят о небольших волнениях в провинции. Однако вы сами понимаете, что взять город для мятежников – не проблема.

– Я обещаю вам неприкосновенность и подыщу хорошие должности в столице, – заявил Бамбучо Костяна.

Торг продолжался недолго. Чиновники согласились признать Бамбучо Костяна главой комитета национального спасения и временным правителем страны. Колдун в обмен на это обязался ввести в город только две тысячи вооруженных людей.

Гарантом соглашения выступил британец.

– Но не могу же я никого не покарать за злодеяния режима этого каннибала, – возмутился колдун, – мои люди просто отвернутся от меня после этого.

Городские чиновники, посовещавшись, пообещали к утру подготовить список своих сотрудников и горожан, которых можно будет повесить.

Взятие второго по величине города страны прошло гладко. Население вышло с цветами встречать освободителей от тирании Азариаса Лулу. Собственность и сотрудники «Интернэшнл даймонд» не пострадали, даже алмазные копи не пришлось останавливать. Правда, повешение назначенных предателей пришлось отменить, заменив его расстрелом, потому что в городе появился верткий микроавтобус с логотипом всемирного новостийного телеканала. По мнению колдуна, расстрел смотрелся более цивилизованно. Глен Миллер открещивался от появления телевизионщиков.

– Лучше их не трогать, – предупредил он колдуна. – Вы не поверите, но даже председатель совета директоров «Интернэшнл даймонд» предпочитает с ними не конфликтовать.

Повстанцы благожелательно отнеслись к появлению журналистов. Проходя мимо работающей камеры, они охотно поднимали сжатые кулаки, выбрасывали пальцы в жесте «Виктория», улыбались, дружелюбно постреливали в воздух.

Колдун хотел было отказаться от короткого интервью, мотивируя это тем, что духи предков запрещают фотографироваться и сниматься на видеокамеру, мол, вместе с изображением у человека забирают и душу. Однако Глен Миллер убедил его, что нельзя терять дармовой шанс нарисоваться перед мировой общественностью.

– У вас от успехов – головокружение. И это говорит министр информации и пропаганды. На Западе за такое иногда миллионы платят! Только побольше налегайте на права человека и либерализм. Забудьте на время о духах предков и святой горе Шамба. Не перед соплеменниками выступаете.

Интервью с Бамбучо Костяна записали на фоне проезжающих грузовиков с повстанцами – он стоял неподалеку от знака, указывающего направление к столице. Получилось грозно и убедительно.

Когда телевизионщики «смотали удочки» и рванули к столице, чтобы успеть снять жизнь города еще при правлении Азариаса Лулу, Глен Миллер взял под локоть колдуна:

– Кстати, почему вы сказали в интервью, что русские моряки, скорее всего, уже казнены кровавым диктатором. Вы уже решили, как с ними поступите, придя к власти?

Бамбучо Костяна хищно осклабился:

– Они вам нужны живыми, мистер Миллер?

– Я думал, они нужны вам, чтобы получить поддержку одного из членов Совбеза ООН – России.

– Меня и так поддержат. А лишний штрих к биографии кровавого каннибала Азариаса не помешает. Телевизионная картинка облетит весь мир. Части тел русских моряков обнаружат в морозильных камерах во дворце диктатора. А одного, возможно, и запеченным в духовом шкафу.

Глен Миллер призадумался:

– Сперва мне ваше решение не понравилось. Но в нем что-то есть. Определенный африканский колорит. Не зря вы были в правительстве Лулу министром пропаганды. Вы начинаете мыслить глобально. У вас есть будущее.

Океанические волны накатывались на скалистый остров. Сквозь бегущие по небу облака проглядывали серебряные звезды. На водной поверхности вспыхивали белоснежные буруны.

Каплей не спал – нес вахту на западном склоне скалы. Взрыв, глухо сотрясший остров днем, еще стоял в ушах. Мысли о том, что «Адмирала Макарова» больше не существует, офицер-подводник гнал прочь. Хотя классическое сухопутное утверждение, что «нет трупа, не было и смерти», к морякам неприменимо. Чуть ли не половина из погибших так и не находит успокоения в земле, могилой для них становятся морские глубины.

Вблизи берега зажегся еще один бурунчик, но он почти не двигался, не исчезал. Каплей не верил своим глазам, в темноте тропической ночи угадывался перископ подлодки. Офицер затаил дыхание – африканцы здесь не прятались бы, всплыли бы почти сразу. Забурлила вода, и над поверхностью показалась низкая рубка родного «Макарова». Тонкий, суженный шторками луч прожектора осторожно скользнул по скалам, погас, вновь коротко вспыхнул. Каплей переломил химический источник света, нарисовал им в воздухе круг и тут же положил на землю. Не стоило рисковать и долго светить друг другу.

К тому времени, когда от субмарины отделилась надувная лодка, все подводники уже спустились на камни у кромки воды. Старпом не стал тратить время на объяснения:

– Командир потом, если захочет, расскажет.

Уже на центральном посту Илья Георгиевич не сдержал чувств, обнял каждого, угостил глотком коньяка. После чего прозвучал строгий приказ:

– Всем занять посты!

Первым делом связались с плавбазой. Пришлось нарушить радиомолчание, последних два сеанса связи субмарина пропустила. Насчет задержки с выходом в эфир предписывалось все объяснения оставить на потом. Интересовались только, не нужна ли помощь?