Топи
Шрифт:
Заводит двигатель.
ДЕРЕВНЯ ТОПИ. ОБЩИЙ ПЛАН. ДЕНЬ
Деревня Топи расположена на небольшой возвышенности – вроде огромной кочки. А вокруг – тонущие в туманах трясины. Дорога от Мудьюги, по которой приехали сюда москвичи, вьется как змея, огибая болота и болотца. В конце дороги показывается «девятка».
КАТИН ГОЛОС
(издалека)
Земля! Земля!
Поодаль виднеется лес – мокрый, черный, костлявый, проступающий сквозь болотные испарения. Земля тут сырая, зыбкая, и все мертвое дерево – в том числе и срубы домов – скоро начинает подгнивать и крениться.
На самом въезде в деревню стоит покосившаяся избушка. За ней, утопая в тумане, выстроились еще несколько срубов.
У избушки на завалинке сидит СТАРИК-ИНВАЛИД – дед с пустым неподвижным взглядом. На нем ватник, резиновые сапоги, грязные штаны и медаль. Он словно часовой, поставленный тут смотреть за дорогой. Но на появившуюся машину не реагирует никак. Его взгляд устремлен куда-то вдаль, за лес…
ЭКСТ. ТОПИ. УЛИЦА СОВЕТСКАЯ. ДЕНЬ. ИЗ ОКНА ЕДУЩЕЙ МАШИНЫ
«Девятка» въезжает в деревню – мимо Старика-инвалида. Катя высовывается из окна.
КАТЯ
Добрый вечер!
Дед не обращает на нее ни малейшего внимания, даже не смотрит в ее сторону.
Деревня составлена всего из одной улочки. К улице дома ощетинились заборами, сами прячутся в глубине. У кого – забор из штакетника, дырявый, у того дом можно хотя бы разглядеть от дороги. А у кого забор – сплошной частокол, и от дома из-за него видна одна только крыша. Дома все – черные, поехавшие. И из четырех с лишним десятков живыми и обитаемыми на вид кажутся не больше пяти-шести. На улице – никого, картина откровенно зловещая. Запертая у кого-то во дворе, истошно лает басом неизвестная сторожевая псина – судя по лаю, громадная.
ИНТ. КАБИНА «ДЕВЯТКИ». ДЕНЬ
Денис рулит с пришибленным видом. Девушки уставились молча в окна. Макс весь подобрался. От радостного предвкушения отдыха и перекуса не осталось и следа.
СОНЯ
Какое место нехорошее…
МАКС
Вымирает русская деревня!
ЭКСТ. ДЕРЕВНЯ ТОПИ. ДЕНЬ
«Девятка» медленно съезжает с холма и по кривой дорожке катится вниз, промеж болотец – в туманы. Солнце, еле проглядывающее сквозь дымку, слабеет и клонится к горизонту. И когда машина скрывается из виду, беспрестанно лаявшая псина вдруг затыкается, а потом начинает – тоскливо, истошно – выть…
Ветер ворочает скрипучие ставни на мертвых окнах. Сидит на завалинке старик, глядя слепыми глазами в какой-то другой мир. Начинает накрапывать дождь.
ПРОЛЕТ НАД ДОРОГОЙ К МОНАСТЫРЮ – УХОД В ПАНОРАМУ
Кривой и гибнущий лес, обступающий вихляющую скверную дорожку. КАМЕРА поднимается выше – и становится видно: на километры и километры вокруг нет больше никакой жизни. За странными Топями – только ниточка дорожки, ведущая к одиноко стоящему, грязно-белому, с тусклыми медными куполами монастырю. А вокруг него да и за ним – ничего. Словно мир тут и кончается.
ЭКСТ. МОНАСТЫРЬ СПАС-ПРОГНАНИЕ. СУМЕРКИ
«Девятка» подъезжает к монастырю. Останавливается на небольшом пустыре вроде стоянки.
Высокие стены, когда-то оштукатуренные белым. Толстенные дубовые створы ворот – рассохшиеся, перекошенные временем – распахнуты. Путников не выходит встречать никто. На створах почему-то мелом нарисована кое-как большая рыбина.
ИНТ. САЛОН «ДЕВЯТКИ». СУМЕРКИ
Денис, остановив машину, сигналит. Соня шикает на него. Денис пожимает плечами, вылезает наружу, остальные следуют за ними.
ЭКСТ. СТОЯНКА У МОНАСТЫРЯ. СУМЕРКИ
Прибывшие кучкуются у машины. Соня оглядывается на остальных, секунду колеблясь, потом крестится и кланяется. Макс ухмыляется, глядя на нее. Эля осматривается настороженно. Денис хмурится, трет виски. Катя извлекает из багажника «девятки» свой красный чемодан и маршем движется в ворота.
КАТЯ
Супер! Ну и где тут ресепшн?
Денис подходит к приоткрытым воротам. Заглядывает.
ЭКСТ. ДВОР МОНАСТЫРЯ. СУМЕРКИ
Двор пуст – нигде никого. Над монастырем кружат вороны, и их хриплое карканье сопровождает всю сцену.
После этого ребята разделяются, и КАМЕРА по очереди следует за каждым из них, собирая из их проходов общую картину.
КАМЕРА СЛЕДУЕТ ЗА ДЕНИСОМ
Денис, озираясь, шагает через двор, сначала крича, потом – поскольку по гримасам Дениса становится ясно, что громкие крики причиняют ему боль, – все тише.
ДЕНИС
Хозяева! Здрасте! Встречайте!
Денис видит приоткрытую дверь в штукатуренной каменной стене – вход во внутренние помещения, в кельи. Стучится, кричит в проход.
ДЕНИС
Из Москвы специально к вам ехали! Букинг на четверых через сайт… делал.
Проходит внутрь.
ИНТ. ВНУТРЕННИЕ ПОКОИ МОНАСТЫРЯ. СУМЕРКИ
Денис движется по заброшенным комнатам, в которых царит запустение. Каждый новый шаг дается ему все тяжелей: подкатывает новый приступ головной боли.
ИНТ. МОНАСТЫРСКИЕ КЕЛЬИ. СУМЕРКИ
Он уже не кричит, а говорит слабнущим голосом, обеими руками держась за голову.
ДЕНИС
Молебен заказать хотел… И пожить. Читали… что вы тут… чудеса… творите. Мы это… За нами не заржавеет.
Он идет через полутемные кельи и говорит все тише: становится все ясней, что монастырь заброшен. В руках – бумажник, бесполезный: платить тут некому.
ИНТ. МОНАСТЫРСКАЯ СТОЛОВАЯ. СУМЕРКИ