Чтение онлайн

— Да? Гхм. — удивился Генсек. — Это, гхм, непорядок. Надо ей устроиться до родов на работу. Гхм. Чтобы она потом могла спокойно уйти в декретный отпуск, гхм. И получать выплаты по уходу за ребёнком, гхм. Ты меня понял? А как ребёнок подрастёт, в садик его отдадите, а она уж тогда пусть учиться идёт. Думаю, подыщем ей какое-нибудь подходящие для получения профессии училище.

— Ага. ГПТУ, — кивнул я, соглашаясь.

— Ну, или техникум. Это уж куда поступит. Ты там, гхм, с ней потом посоветуешься. Гхм. Понял?

— Да…

— Хорошо, гхм. Тебе же хочу пожелать всего хорошего в браке. Детишек побольше и успехов в твоём труде на наше общее благо, гхм. В общем, поздравляю тебя с будущей свадьбой, гхм. До свидания, Саша!

— До свидания, Леонид Ильич, — прошептал я и положил руку на область груди, где у обычных людей есть сердце.

— Ну, как прошло? — негромко спросил мидовец.

— Офигительно. Только… Есть небольшой вопрос… Там мне наш дядя Лёня про какую-то свадьбу и ячейку общества говорил, вы что-нибудь по этому поводу можете сказать?

Ни Лебедев, ни Воронцов ничего сказать не могли. Капитан корабля — тем более. Либо действительно не знали, либо они были искусными актёрами, и даже, несмотря на мою дичайшую истерику и угрозы, что я сейчас выпрыгну в океан, не сломились и продолжили мотать головами в отрицании, мол, ничего не знаем и не ведаем.

— Я, мать его… Я, мать его, вам, мать его, всем, мать его, покажу, мать его, по чём, мать его, фунт лиха! — орал я на весь пароход. — Я, мать его, устрою вам, мать его, такую, мать его, свадьбу, что, мать его, ни одному, мать его, бракосочетанию, мать его, и не снилось! Вот!

Через час, выпив ещё полстакана валерьянки, я повернул раскрасневшееся, заплаканное лицо в сторону комитетчиков и охрипшим голосом в тысячный раз довёл до их сведения простую мысль:

— Я на Мотьке жениться не собираюсь!! Я её толком знать не знаю!! От ребёнка не отказываюсь, буду помогать всем, чем смогу. Ни в чём нуждаться не будет. Но жениться — я не согласный! Это совершенно не чикибамбини, и даже не чикибамбони! Так что зарубите себе на носу — НЕ БУДУ!!! Точка!

На пристани Кронштадта, куда причалил наш корабль, нас встречал праздничный оркестр и большое количество граждан. Разумеется, встречали нас как героев, которые вернулись с того света. И отчасти это было правдой.

После торжественного получасового митинга нас отвезли в аэропорт, где мы, сев в специально для этого зафрахтованный пассажирский самолёт, полетели в Москву.

По прилёту прямо у здания аэропорта тоже состоялся небольшой митинг. После чего все стали разъезжаться по домам на специально заказанных для нас легковых автомобилях.

Через два часа нас с мамой на чёрной «Волге», что была выделена по спецзаказу специально для меня, довезли прямо до подъезда.

— Саша, ты донесёшь сумки домой один или тебе помочь? — спросила мама, когда мы вышли из машины. — Я пока в гастроном быстренько сбегаю, а то у нас на ужин ничего нет.

— Конечно, донесу. Тут же всего три сумки. Беги, — сказал я, повесил одну сумку на плечо и, взяв две другие в руки, пошёл в подъезд.

Не спеша, поднимаясь на третий этаж, размышлял о ближайшем будущем. На завтра планировалось сделать много дел.

«Надо на дачу съездить — с бабушкой повидаться. Золотовой, наконец, роман про попаданца в магический мир отдать. А то она вновь начнёт названивать. На «Мелодию» надо заехать — узнать, что там с пластинками ВИА «Импульс» и моими. Заодно сгонять в ВААП и зарегистрировать новые композиции там. Потом необходимо съездить в Минкульт и разузнать, почему итоги режиссёрского конкурса стали столь неожиданными. Что там такого сняли другие режиссеры, что я со своим суперфильмом «Привидение» занял только четвёртое место? И всё это лучше сделать именно завтра, потому что на послезавтра намечен торжественный банкет для всех участников съёмок. Наверняка после него меня чем-нибудь захотят озадачить. А ведь я сам планирую озадачить их на том мероприятии. Чем? Естественно, новым фильмом. Фильмом, в котором я сыграю главную роль! Круто? Я тоже так думаю!»

Но по факту додумать, насколько это будет круто, я не успел. Ибо, как только я поднялся на свой лестничный пролёт, ко мне навстречу спустились с верхнего этажа три человека. Двое из них были в военной форме и один в милицейской.

— Александр Васин? — задал вопрос милиционер.

Я быстро поставил сумки на пол и чуть шагнул назад:

— С кем имею честь беседовать?

— Старший лейтенант Борисов, — с этими словами он отдал честь, а потом, достав из кармана корочку, развернул её и показал мне.

— Очень приятно. Я — Васин, — подтвердил я, убедившись, что корочка действительно принадлежит собеседнику.

— Предъявите, пожалуйста, паспорт, — достаточно культурно попросил он.

— Не вопрос, — сказал я и достал из кармана куртки новый паспорт.

В голове при этом мелькнула мысль:

«Неужели КГБ в лице Воронцова мне подставу сделал? Не может быть. Зачем?»

А тем временем милиционер просмотрел мой документ и, улыбнувшись, вернул его мне.

— Всё правильно. Вы-то нам и нужны, — Борисов повернулся к военному и сказал: — Это он — однофамилец музыканта. Вручайте.

Капитан с петлицами бронетанковых войск подошёл ко мне, достал из дипломата, что держал в руках, листок бумажки и, протянув, произнёс:

— Вам повестка. Распишитесь в её получении.

Я несколько опешил, взял небольшой листок бумаги в руку, прочитал его, а затем, подняв глаза на военного, и почесав рукой свою лысую голову, спросил:

— Завтра?

— Да, завтра. Медкомиссию ты уже прошёл, и она признала тебя годным к несению воинской службы. Так что, однофамилец известного мажора, завтра к восьми ноль-ноль будь в военкомате. Тебя ждёт увлекательное путешествие длиной в два года.