Чтение онлайн

— Нафига нам иностранные? Наших врачей не достаточно, что ль?

— По всей видимости, нет. Наверху считают, что для более полного и честного диагноза важно привлечь и другую сторону. А именно — коллег из ФРГ.

— Да это же значит, что информация на весь мир разойдётся!

— Раньше надо было думать об этом! А теперь уже поздно! Она и так разошлась, — рявкнул Лебедев, помахав у меня перед носом несколькими листами с инструкциями. — Так что сиди, молчи и запоминай. Всё понял?

— Понял, — поморщился я и стал размышлять о маячащей на горизонте мысли:

«А смогу ли я под этим «соусом» открыть ДНК? Точнее не само ДНК, а способ, который по ДНК позволяет с большой долей вероятности определять отцовство. Вроде бы повод есть».

В той истории его открыли в 1984 году. И называться он стал генетическая дактилоскопия. Так может быть попробовать это открыть сейчас? Мол, приспичило, вот и придумал? Может, прокатит такое объяснение?

Хорошенько подумал и с сожалением понял, что так просто, на авось, такое не придумаешь. Вопросов после этого ко мне возникнет «вагон и маленькая тележка».

«Блин, если бы я знал что это понадобиться, то нужно было раньше почву подготавливать. Например, тогда, когда я был у мужа библиотекарши, которого просил изготовить мне необходимый раствор, который будет являться кровью раненого Хищника, можно было завести разговор на тему ДНК и уже потом потихоньку, в спорах и расчётах, этот метод «открыть». Но я этого не сделал. А значит, алиби у меня нет. Да это и не нужно было мне от него тогда — при недавнем посещении его квартиры. Он был занят и отвлечь его от работы я сумел, лишь пообещав, что предоставлю ему ещё кое-какую информацию по нанотрубкам и ингибиторам. Только тогда химик соизволил выслушать мою просьбу и за пару дней сделать яркую жёлто-зелёную безвредную жидкость, основой которой являлись яркие американские фломастеры, купленные в магазине «Берёзка». А вот знал бы, как жизнь вильнёт, можно было бы и насчёт «ДНК» ему мозг наморщить. В моём случае всяко лучше делать такие открытия с кем-то, нежели одному», — вздыхал я, коря себя, что не являюсь экстрасенсом-провидцем и не сумел предугадать столь неожиданного поворота судьбы.

Из мыслей меня вывел требовательный голос мидовца:

— Вот и хорошо, что понял. И не перебивай больше, пока я докладываю! Все вопросы потом! Уяснил?! Вот и хорошо.

Второе: Эта международная комиссия уже на этой неделе возьмёт все анализы у Марты Вебер. А на следующей неделе она прибудет в Севастополь, где погрузится на баржу. Там, вместе с актёрами фильма «Хищник» и необходимым реквизитом, комиссия отправится к нам. Произойдёт это, через восемь-десять дней с сегодняшнего момента.

Я закрыл глаза. По утверждённому во всех министерствах и ведомствах генеральному плану морская баржа «Буревестник» должна была отбыть из порта только через месяц. Именно к тому времени, по нашим расчётам, весь необходимый для съёмок реквизит, должен был быть полностью изготовлен. Теперь же получалось, что часть этого самого реквизита просто не успеют сделать.

Видя, что я собираюсь высказаться по поводу услышанного, Лебедев, предупредив мои вопросы, произнёс:

— С сегодняшнего дня все необходимые инженерные, конструкторские и строительные работы будут проводиться в форсированном темпе. Меня заверили, что все трудовые коллективы перейдут на три рабочие смены.

«Всё ясно. Пойдёт брак», — пронеслось в голове очевидное, но вслух я ничего не сказал.

Да и какой смысл? Всё равно на ситуацию, которая происходит там, я уже повлиять никак не могу. Тогда имеет ли смысл нервничать? Ясно же, что — нет. Всё пойдет, как пойдёт, а значит, надо принять всё как есть. Принять и приготовиться к тому, что вертолёт, пулемёт и другие, необходимые для сюжета картины изделия придётся, что называется — «допиливать», на месте.

«Интересно, есть ли цеха для ремонта вертолётов на Кубе?» — раздумывал я над одной из проблем, которые волновали меня больше всего.

Дело в том, что по сюжету именно с вертолёта в фильме спецназовцы высаживаются в джунгли.

По обращению Министерства культуры к Министерству обороны, последнее, в соответствии с договорённостями, было готово предоставить необходимый для съёмок вертолёт. По их словам, он был именно тот, что нам был необходим — то есть десантный. Предполагалось, что на Кубу его доставит, в частично разобранном виде, баржа. На месте его соберут специалисты, после чего предоставят в наше распоряжение.

На словах всё выглядело хорошо, но вот на деле…

Я выехал на подмосковный аэродром, куда пригнали один из таких вертолетов, и осмотрел его. Да, вертолёт был действительно военный и покрашен в зелёный цвет. Это был Ми 8 — многоцелевой вертолёт, разработанный Опытным конструкторским бюро (ОКБ) М. Л. Миля, в начале 1960-х годов. Хотя на вид он не был достаточно новым, но это, в общем-то, было не минусом, а плюсом — боевая лошадка, которая участвовала не в одной боевой операции. Прекрасно!

Однако был в этом вертолёте один, но крайне существенный минус — он был не красивым. Вот так просто — некрасивый и всё. Точнее даже не так — не некрасивый, а обыденный. Это был обыденный нормальный вертолёт. Не был он таким вот суперским, что ли. Таким, на котором суперспецназ летит покорять всех суперхищников, которых только найдёт. Это был обычный советский вертолет, который все будущие зрители могли часто видеть как в кино, так и вживую.

Попытался объяснить это всем заинтересованным сторонам и попросил замены. Военные меня не поняли и спросили, что я хочу конкретно? Стал рисовать на бумаге. Военные посмотрели на футуристические фантазии и посоветовали прийти к ним лет через сто-двести, пообещав, что к тому времени что-то подобное наверняка в армии появится.

Меня это по некоторым причинам не устроило, и я попросил продемонстрировать ещё что-нибудь, что уже существует, всячески намекая на КА-27 — корабельный противолодочный вертолёт. Но оказалось что из-за секретности этот относительно новый вертолёт (поступил на вооружение только в 1973 году) вывозить в другие страны нельзя.

Тогда попросил предоставить, что вывозить можно.

Военные посовещались и скрепя зубами предложили Ми 24. Посмотрели. Тот выглядел более необычно, нежели Ми 8, но тоже являлся всё тем же «обычным» вертолётом, только с небольшими крыльями. Стали думать о других вариантах. Они тоже были «не торт». Оказалось, никаких брутальных винтокрылых машин в арсенале советского государства нет. Из более-менее устраивающих психически не нормальные фантазии режиссёра был выявлен только один — В12 — самый тяжёлый и грузоподъёмный вертолёт, когда-либо построенный в мире. Отличительной особенностью является боковое расположение винтов на крыльях обратного сужения, которые приводятся в движение четырьмя двигателями Д-25ВФ. Но он был чрезмерно огромен для наших нужд и больше походил на самолёт чем на вертолёт, который привёз небольшой десант. Поэтому такой вариант я с сожалением тоже отмёл, да и доставить такое чудо на другой конец мира тоже задача была не из лёгких. Так что нет…