Чтение онлайн

– Почему?

– Боялись бы, - отвечает Евгения.
– Представь, гоблины идут грабить квартирку. Дверь открывает старушка, божий одуванчик. В её руках автомат Калашникова...

Я качаю головой, зримо видя шамкающую старушку с АК-47, надежным, как вклад в Сбербанке. И соглашаюсь: в США продают свободно оружие, и ничего, процветают они под своим звездно-полосатым флагом.

– И мы будем процветать, - мстительно поджимает губы сестра.
– Все в наших руках, Маша.

– А лучше, когда в руках огнемет, - смеюсь я.
– Никаких проблем.

Проблем пока много. Они появились почти сразу, как только я, повторю, заступила на пыльный московский асфальт. Убегала от неприятных обстоятельств и... прибежала к ещё более неприятным. Хотя с другой стороны - ничего страшного не происходит. Я жива, здорова, набираюсь опыта для выживания в городских джунглях, как волчица, обложенная охотниками красными флажками; постоянно знакомлюсь с интересными людьми, кажется, даже влюбилась, учусь на манекенщицу, правда, по вечерам меня донимает сумасшедший маньяк...

Впрочем, эту проблему мы решим. Самым решительным способом, как уверяет моя двоюродная сестра.

– Как-то все просто, - делюсь своими сомнениями.
– Мы приезжаем, а маньяк встречает нас улыбками и цветами.

– Разберемся, - говорит Евгения.
– Насчет цветов не знаю, но улыбаться мы его заставим.

– От чего?

– От счастья, - кивает на кухонный нож, лежащий между сидениями, - что мы ему не отрезали голову.

Я не узнавала спокойную и рассудительную Женю. Черт знает что! Почему она так резко изменилась? До этого вечера всю эту историю с моим "поклонником" она воспринимала, как анекдотный казус. И вдруг - такая перемена? В чем дело? Я спрашиваю ее: почему ведет себя, будто дьяволица? После некой заминки Евгения признается, что этот недоделанный оскорбил её по телефону, обозвав самыми гнусными словами.

– Надеюсь, ты не настаиваешь, чтобы я их повторила, - говорит сестра.

– Не-не-не настаиваю, - мямлю.

И думаю про себя, как же это надо оскорбить женщину, чтобы она превратилась в кровожадную и неустрашимую фурию с ножом наперевес! Теперь понятно, почему мы так мчимся на автомобиле по вечерним улицам и проспектам. Такое впечатление, что к нашей "Вольво" приделали ракетное сопло от гагаринского "Востока".

К счастью, к трассирующим звездам мы не улетели, а прибыли к подземке, заставленной торговыми палатками, машинами и автобусами, убывающими в аграрную область.

Максим, поджидавший уже нас, прыгнул в колымагу, подобно герою кинобоевика, и мы помчались дальше в неизвестное подольское далеко.

– Девочки, я вас боюсь, - заявил "герой", уточнив нашу конечную цель.
– Хотите устроить поножовщину? Нехорошо.

– А он нас достал, - отвечала Евгения.
– И вообще, твою невесту оскорбили самыми погаными словами, а ты будешь здесь рассуждать...

– А, может, он специально нас спровоцировал, - сказал Павлов.
– И мы летим сломя голову, и, знаете, куда?

– Куда?

– В ловушку.

– Что?

Видя наше искреннее недоумение, молодой сотрудник службы безопасности принялся пугать нас разными страшилками, вплоть до того, что ждет наивных дурочек казематные лабиринты с комнатами пыток и ваннами с серной кислотой, где удобно растворять человеческую плоть. Мы завопили, чтобы Максим прекратил над нами издеваться и читать всякую современную детективную макулатурную муру, место которой известно где. Наш спутник вздохнул: если женщины чего втемяшат в свои хорошенькие головы...

Пришлось его снова убеждать в обратном: не мы виноваты в данной интриге. Болвана необходимо остановить, как можно быстрее. У него ведь явные психические сдвиги по фазе. Говорить с ним бесполезно. Надо действовать - и действовать решительно.

– Маша, расскажи о последнем разговоре, - потребовала Евгения.
– Когда я засекла номер телефона. Не стесняйся-не стесняйся, здесь все свои.

Я сдержанно пересказываю основные моменты диалога с сексуальным извращенцем, живодером и нюхальщиком нижнего женского белья. Я настолько обтекаемо повествую о последней деликатной, скажем так, теме, что тугодумный Максим меня совершенно не понимает.

– Что он делает с нижним бельем?

– Ну это...
– не нахожу слов.

Их находит Евгения - прямой текст приводит её жениха в меланхоличную задумчивость.

– Да, таких надо отстреливать, - делает неутешительное заключение. Если он такой больной на голову, то дальше - больше... Ладно, - извлекает пистолет из-под куртки, - проведем практические занятия на незнакомой местности.

Я удивляюсь: не многовато ли на одного психопата кухонный нож и боевой пистолет? Павлов отвечает: это стартовый, Маша, будем пугать врага и так, чтобы он немедля стартовал в Бутырку, где ему быстро вправят мозговые извилины.

Мы с Евгенией не верим, что это стартовый пистолет, и Максим признается, что боевой, но патронов нет.

– Как нет?
– возмущаемся мы с Евгенией.
– А если маньяк вооружен?

– Чем, - вопрошает Павлов, - женскими трусиками?

– Очень смешно, - хмурюсь я, потом понимаю, что глупо обижаться на тех, кто вынужден болтаться в механической бензиновой коробке вместо того, чтобы, находясь в плюшевом театральном партере, восторгаться премьерным спектаклем "Чисто английское убийство"

– Мария, прекрати, - реагирует на мои страдания Павлов.
– При чем тут ты? Не было бы тебя, была бы другая. И в данном случае: лучше ты...

– Почему?

– Потому, что есть мы...

– ... охотники на маньяка, - дополняет Женя, и я вижу её летящий на фоне ночи, заостренный кинжальный анфас, и понимаю, что самоуверенному "поклоннику" моей юной красоты будет совсем худо - после возможной нашей встречи жить ему вечным скопцом.

... Подмосковный городок встречал героев напряженным самолетным гулом и теплой ночкой, где тускнели огни мелкособственнических домиков, главной улицей имени, кажется, В.И. Ленина, застроенным саморазрушающимися жилыми башнями, и мазутно-навозным запахами провинциального местечка, в котором выращивают червивый королевский картофельный плод и над которым в неизведанное никуда улетают стремительные лайнеры.