Чтение онлайн

Утром Цэрэн приволок плоскую плошку воды, я в ней умываюсь обычно, а сегодня впервые на себя посмотрел. То, что на меня глядел старик со свалявшимися полуседыми волосами почти до плеч, усами, спрятавшими рот, сомкнувшимися с белой, без единого черного волоса, бородой в две ладони, меня не поразило. Щеки с сеткой морщин - ну, догадывался, что не Ален Делон. Глаза вроде мои, обычные. Но то, что на меня из зеркала воды смотрел местный! старик - это да, с этим надо что-то делать.

В лихие годы гайдаровских реформ взял я к себе в бухгалтерию бывшую гримершу из дышащего на ладан Ленфильма. Окончила эта женщина, двадцать лет гримировавшая практически всю актерскую элиту страны, какие-то стандартные бухгалтерские курсы с бумажкой. Работала на съемках более пятидесяти фильмов, десяток из которых я готов смотреть и смотреть. Приехала на бывшую работу, к знакомым поговорить, может что слышно о выдаче задолженности по зарплате. Там я ее и подобрал, просто проезжал мимо, зашел и гулял по гулким пустым коридорам, заглядывал в открытые помещения, никто меня не останавливал и ни о чем не спрашивал, да и видел я там всего с десяток человек. Парочка лиц была знакома, но сейчас уже не вспомню, кого там узнал.

Так вот, пока она у нас работала, стригла в конторе напропалую всех желающих. Любила свое дело, хотя, как руководитель, могу сказать: в бухгалтерии к ней вопросов не было. Старая рабочая закалка - и качество исполнения порученного, и дисциплина. По вечерам всех взлохмаченных приводила в божеский вид, я к ней раз пять под ножницы садился. Однажды она из меня Сталина сделала, просто постригла, задумалась о своем. В другой раз татарский воин получился, как-то бороду ненадолго отрастил - сделала мне молодого Хэмингуэя. Скажешь - на ваше усмотрение, и такой вот результат. Потом прекратил к ней ходить на стрижку - неудобно, директор, эксплуатация получается, а денег она за работу ни у кого не брала.

Отец у меня рыжеватый шатен, а мать блондинка из северных лесов. И, как и следовало ожидать, родился я блондином с серыми глазами и жил себе блондином - поживал лет до семи, о чем ярко свидетельствовало множество семейных фотографий. А потом начал темнеть и волосом, и кожей, и лицом, да так что на летних фотографиях солнце на моей поверхности стало давать блики как на фотографии негра. Коричневого такого, бразильского. Хоть волосы не закурчавились, и то - ура! Правда, сейчас - курчавятся, если длинные отрастают. Никого это не беспокоило, тогда национальность какой-то роли не играла, сам видел детей фестиваля, с одним приятельствовал по Дворцу пионеров у Аничкового моста, изнутри помню чувство доброжелательного любопытства, а так - человек как человек. Нет, за негра меня никто не принимал, может быть - летом, издалека. Черты лица-то европейские. А к весне я отмывался от загара. Это все меня только беспокоило, уж не приемыш ли я у двух белокожих родителей, в семейных архивах рылся, а архивы начинались только с военных фотографий отца и деда. Глубже - шиш, никаких документов, про меня только свидетельство о рождении. Вроде все правильно. Видя мое дрожащее беспокойство, после быстрого выяснения его причин и выдачи подзатыльника, отец поведал, что мы из старого дворянского рода и в 1796 году мой предок женился на привезенной из похода турчанке, и теперь каждое четвертое поколение - так. В качестве пояснения к генетической теории Менделя откуда-то был извлечен портрет моего прадеда примерно в сорокалетнем возрасте. Сразу бы так, а то развели семейные тайны! Судя по прадеду, мне еще повезло, у меня легкая форма.

Выкинул все из головы и жил спокойно дальше, дружил не глядя на национальность и ко мне никто с такими вопросами не лез. В армии считался гуцулом, как-то выросшим в Питере и с негуцульской фамилией - но похож, усы, морда. Я в Карпатах не был никогда, не мне судить, а на актера Миколайчука похож был, правда. После тридцати меня стали принимать за татарина, их в Питере много, и бизнес этому способствовал, только татары на этот счет помалкивали. Евреи, в основном, за татарина принимали. Мне это все равно, я на национальностях никогда не зацикливался, везде есть разные люди - и хорошие, и плохие. А глаза у меня круглые, разрез европейский, вот у моих друзей детства корейцев - это да!

Не хватает мне сейчас гримера, не хватает. Кино-то историческое получается. Даже, где-то, боевик.

Волосы кое-как деревянным гребнем расчесал, видела бы мой парикмахер в какой вид я ее укладку привел. Оброс, оброс... Ремешком голову обхватил, более менее пристойно, хоть лоб виден, лицо обозначилось. Ножом бороду обрезал, щеки от щетины отскреб, не очень удачно, но армия всему научит. Сделал себе татарскую бородку - не так уж я и стар. Ну, полтинник, но не больше. Вот теперь видно, что я отношусь к другому видy homo sapiens - человек разумный.

Первая беседа с представительницей вновь обретенной семьи прошла не шатко - не валко. Дама оказалась весьма непростой. Нет, конечно, когда она, переползя на четвереньках через порог юрты распласталась ниц и что-то забормотала, я несколько заскучал - сейчас допросим сельскую курочку, прикажем привести ко мне достойного воина - картографа и, утешив соломенную вдову обещаниями не забывать и писать письма, поручим передавать привет Гюльчатай. Ай, как славно. Но вдова поднялась, кивком подозвала Цэрэна и, более не отвлекаясь на театральные сцены, приступила к моему допросу. Если я правильно понял эту железную женщину, ее интересовало две вещи: зачем мне карта и не засланный ли я казачок. Второе она не озвучила, но все было очевидно. Похоже, в оценке своего семейного статуса я несколько перебрал. Никто не собирался следить за мной тщательно и кропотливо, устанавливать мои намерения и связи, поить коньяком в дорогих ресторанах и вежливо интересоваться самочувствием. И даже не испытывал родственных чувств. Вопрос в лоб - неверный ответ и хана котенку. Вот так-то, благодарность этим людям не свойственна.

Я дал правильный ответ. Эпидемия, оценка площади распространения, его скорость, превентивные меры на прилегающих территориях, заботы о здоровье армии, число потенциальных жертв на землях, принадлежащих клану. То есть людей-то у вас в клане сколько? На какой площади живут, кто соседи, не от них ли зараза, много ли их, не нападут ли, пока у нас беда? Ответов не получил, опять рухнула и выползла на карачках из юрты. Вот и поговорили.

Думал я, думал, Цэрэна тряс, но на пальцах такого не объяснишь, маленький он, знает мало. О жизни знает мало, о людских отношениях, а вот жен моих и дочерей обозначает так, что любой догадается, хорошо - Бортэ не видит. Международные у него жесты, насмотрелся, когда коз пас. Я все уже понял, пусть дальше словами говорит, имена употребляет, я лучше запомню их и слова, черт с ними, а то будет ему секир башка от... от... от всех будет.

У меня такой расклад получается. Жили-были два племени, воевали между собой. Одно из них возглавлял мой предшественник, так неудачно скончавшийся и без почестей, за ноги отправленный мною на могильник. Образовалась вакансия вождя, которая должна переходить по наследству старшему сыну, но есть вопросы по легитимности процедуры со стороны других сыновей и их матерей, а также братьев покойного. У всех свои партии сторонников и пока кого-то выберут - перережутся и передерутся основательно, часть племени отколется и откочует от неприятностей подальше, под крылышко более сильным соседям. Неизвестно, удастся ли выбранному президенту себя хорошо проявить, ведь враждебных племен может быть несколько, хотя главный враг, которого они очень боятся, безусловно есть. И тогда оставшийся народ, как говорил незабвенный Попандопуло устами Михаила Водяного, сам разбежится в разные стороны. А святое семейство останется один на один со своим ужасом и будет поголовно вырезано в соответствии с заветами предков местных дикарей, кровожадными наклонностями победителя и его здравым смыслом. В общем, все умерли...

И здесь появляюсь я, весь в белом.

Идеальный кандидат на временную замену. Юродивый лекарь не от мира сего, без малейших властных амбиций, не имеющий поддержки и родовых связей с каким-либо семейством в клане, бывший раб, пасший коз, судя по всему - пленный. Цэрэн единственный кто мог что-то рассказать о моей истории, но он промолчал, да и не знает он ничего, пастушок, коз пас, сам раб, о себе ничего не помнит. Возраст свой определить не может.

Как только военный вопрос потеряет свою остроту, меня тут же уберут и никто не поинтересуется, почему помер - некому интересоваться. Семейное дело. И далее - нормальные легитимные выборы нового главы рода в семье с воплями и резней. А пока можно до дел не допускать, решать все самим, распределив властные полномочия в соответствии со способностями между родственниками. Так я, убогий, получил общую поддержку семьи в назначении меня отцом народа.

Операция была согласована с шаманом, может он и схему придумал, как объявить о свершившемся переселении душ. Боится, небось, что победитель у него погремушку отберет, у того ведь есть свой шаман.

Всей командой проводится пиар акция под девизом: хозяин с нами, святой и герой. Все признали, никто не разбежался. Отец народа в своем шатре лежит, обо всех думу думает, к победам готовится. Нация едина как никогда. Признавай или проиграешь.

Понятно теперь, почему Бортэ так встрепенулась, она мать основного претендента, глава партии власти, должна держать ситуацию под контролем.