Том VIII
Шрифт:
Итак, ожидаю Вас! С чувствами сердечной, искреннейшей преданности и совершенного почтения имею честь быть навсегда Вашего Сиятельства покорнейшим слугою и Богомольцем
Арх<имандрит> Игнатий. 8 февраля [1847 г.]
№ 11
Милостивейший Государь, Граф Димитрий Николаевич!
Видя, что в продолжение всего Великого поста Вы еще не посетили Сергиевой Пустыни, — я скучаю.
В будущую среду, а потом и в следующее воскресение у нас предполагается пострижение в мантию. Может быть, Вам при{стр. 61}ятно будет увидеть пострижение; а в том, что посещение Ваше доставит мне истинное, сердечное утешение, — могу Вас уверить!
Призывая на Вас благословение Неба, с чувствами искреннейшей преданности и совершенного почтения имею честь быть
Вашего Сиятельства
покорнейшим слугою и Богомольцем
Архимандрит Игнатий.
1847 года
Марта 3 дня
№ 12
Милостивейший Государь,
Граф Димитрий Николаевич!
Как был бы я счастлив, если б в сей радостный и светлый Праздник мог обнять Вас и приветствовать святым приветствием: Христос Воскресе!
Чудное приветствие! Какую содержит оно в себе истинную, блаженную весть! — Когда слышу, что совершилось необычайное происшествие, Воскресение Христово, что сие происшествие точно совершилось, есть истинное, вполне несомненное; тогда в душу мою проливается небесная надежда! Ее нежный и вместе могущественный голос говорит мне: воскреснешь и ты силою воскресшего Христа. Воскресение Христово заключает в себе семя воскресения всех верующих во Христа, всех истинных Христиан. Здесь, на земле, они предначинают преславное воскресение душами своими, приявшими животворное учение Христово; а при наступлении вечного дня будущей жизни слава Воскресения прольется и на самые тела рабов Христовых. И туда слетятся орлы сии, окрыленные нетлением воскресения, где присутствует привлекающий их к себе Христос, предначавший и даровавший человекам воскресение. Они слетятся на небо, и на небе почиют в век века!
Удаленный от Вас телом, но всегда близкий сердцем, простираю к Вам объятие души моей; а вместо звучащего слова в устах моих, прочтите слово, начертанное в сих строках, слово всерадостного приветствия и поздравления с величайшим праздником христианским: Христос Воскресе!
Христос, присноживый как Бог, — Христос, умиравший как человек, чтоб исхитить человеков из челюстей смерти, — да дарует Вам вкушение жизни и блаженства вечных, которое преподается, доставляется словом Божиим. Слово Божие, сообщая {стр. 62} человеку сие сладостное вкушение, отторгает его от наслаждения грехом и руководит в рай. Не о едином хлебе жив будет человек, но о всяком глаголе, исходящем из уст Божиих [24], говорит Священное Писание.
Призываю на Вас, на Боголюбивую Супругу Вашу, на благословенного Сына Вашего, Милость Божию, обильную, вечную, на земли и на небеси! Да ходатайствует о Вас пред горним Престолом Вседержителя Преподобный Сергий своими сильными молитвами!
С чувствами сердечной, искреннейшей преданности и совершенного почтения имею честь быть навсегда Вашего Сиятельства покорнейшим слугою и Богомольцем
Архимандрит Игнатий.
1847 года
Марта 23 дня
Примите на себя труд приложенное при сем мое поздравление Графине вручить Ее Сиятельству.
№ 13
Милостивейший Государь,
Граф Димитрий Николаевич!
Присылаю Вам часть артоса из обители нашей. Благословение Божие да почиет над всем домом Вашим! Вашего Сиятельства покорнейший слуга и Богомолец
Архимандрит Игнатий.
1847 года Марта 30 дня
№ 14
Милостивейший Государь, Граф Димитрий Николаевич!
Имею честь препроводить при сем к Вашему Сиятельству книгу — рукопись Памятник Сергиевой Пустыни. Желаю, чтоб чтение оной растворило некоторые минуты Вашей жизни духовным, полезным услаждением. Я не остановился внести в сию {стр. 63} рукопись две статьи, касающиеся собственно меня, которые поверяю весьма немногим, искреннейшим моим друзьям. Первая из них под названием: Достопримечательный сон, виденный одним из искреннейших моих знакомых во время некоторой скорби, действовавшей на меня с особенною тягостию; стран<ица> 38-я. Вторая — под названием Плач мой содержит описание моей жизни, жизни души моей; стран<ица> 372-я. Доверяю их Вашей любви и скромности, прося сохранить их в тайне до времени исшествия моего из сей жизни.
В начале сей недели поданы мною письмо к Государю Императору и просьба к Высокопреосвященнейшему Митрополиту Антонию о увольнении меня на покой Костромской Епархии в Бабаевский монастырь. — Там, если бы Бог дал и обновились мои силы, а это обещают доктора, душа моя могла бы свободнее, вне развлечения, изливать впечатления свои. Между прочим, и это манит меня в уединение. Все сведения, которые получаю из Бабаевской обители, о местоположении сего монастыря, о здоровом воздухе, о уединении, меня очень утешают. В воображении моем составилось предначертание тамошней моей жизни: хочу, чтобы все было крайне просто, — как в шатре странника. Точно мы — странники на земле! И часто заглядываясь излишне на ту местность, по которой мы странствуем, забываем о предмете нашего странствования, — о небе!
Призывая на Вас благословение Божие с чувствами искреннейшей, сердечной преданности и совершенного почтения имею честь быть
Вашего Сиятельства
покорнейшим слугою и Богомольцем
Архимандрит Игнатий.
1847 года
Апреля 4 дня
Сергиева Пустыня
№ 15
Милостивейший Государь,
Граф Димитрий Николаевич!
В нынешний век быть обязанным кому-либо вообще отяготительно. Но я вижу сердце мое более и более свободным, когда Вы налагаете на него новые и новые узы! — Примите, Ваше Сиятельство, мою искреннейшую признательность за ходатайство {стр. 64} Ваше о доставлении места брату моему, служащему в Контроле. Место дано ему такое, какова лучше желать ему нельзя в настоящее время, в таком Департаменте Министерства внутренних дел, которого Директор и в особенности Вице-директор — мои хорошие знакомые. Служа у них, мой брат будет как бы под крылом родных и потому может ожидать всего приятного.
У древних Израильских Царей был особенный придворный чин — именовался Напоминатель. Мудрое учреждение! При многочисленности Царских занятий, полезнейшее предприятие, судьба страждущего, нужда нуждающегося, заслуга не награжденная может легко быть изглаждаема забвением из памяти Верховного Правителя. В таковых случаях помогал ему — Напоминатель. В настоящем обстоятельстве Напоминателем Вашего Сиятельства была Варвара Сергеевна. Потрудитесь передать ей мою искреннейшую признательность! Она исполняла с отличным постоянством и исполнила с превосходным успехом назначение своего чина! О себе скажу Вам, что я доселе ни в тех, ни в сех; а по милости Божией весел, хотя и хвор.
Призывая на Вас благословение Божие, с чувствами совершенного почтения и искреннейшей преданности имею честь быть навсегда
Вашего Сиятельства
покорнейшим слугою и Богомольцем
Архимандрит Игнатий.
1847 года
Апреля 28-го дня
№ 16
Милостивейший Государь!
Граф Димитрий Николаевич!
Может быть письмо мое застанет Ваше Сиятельство еще в Москве! Очень желаю, чтоб оно застало!
5 июля, в день Ангела Сына Вашего, я привык видеть Вас в Сергиевой Пустыне при торжественном Богослужении и за скромною иноческою трапезою. Не надеясь видеть Вас нынешний год лицом к лицу, стремлюсь к Вам мыслию, воспоминанием, сердечною любовию. Поздравляю Вас с днем Ангела сына Вашего! Да хранит дни его высший Угодник Божий Преподобный Сергий! Да наставляет его на всякое благое дело к истинному утешению его Родителя!
{стр. 65}
Вскоре после 5 июля думаю отправиться в путь; не торопясь, не утомляя себя, пробыть сутки в Новгороде, другие в Твери; таким образом попаду вероятно в Москву, не ранее 15-го. Очень сожалею, что не застану Вас там, как Вы говорили мне при последнем свидании! Пишу поздравление графине со днем Ангела Сергея Дмитриевича — по сей же почте. Извините, что сей раз пишу так мало и Вам и Графине: причиною этому рассеянность, неразлучная со сборами и со множеством посещающих в настоящее время Сергиеву Пустыню. Надеюсь, что, достигши моего уединения и погрузившись там на свободе в духовное размышление, буду делиться с Вами обильно пользою душевною.