Чтение онлайн

Память Ваша и всего семейства Вашего есть истинное утешение для человека, который прокочевал всю жизнь на чужбине, и едва ли прикочует до смерти к углу, который бы принадлежал ему. Последнее имеет свою хорошую сторону для человека.

Глубоко мыслию и сердцем кланяюсь Вам со всем семейством Вашим

Ваш Брянчанинов.

1 июля 1861 г.

Пятигорск

№ 77

Милостивейший Государь Николай Николаевич!

Вчера узнал от Софьи Никитишны о помолвке Антонины Николаевны за Бакунина. Принося Вам и всему семейству Вашему поздравление с этим начинанием, молю Господа, Подателя всех благ, ниспослать благословение на этот союз.

Сегодня же узнал о назначении Александра Николаевича [364] из Нижнего в Москву Сенатором.

{стр. 480}

Прибыв в Москву я застал здесь еще Преосвященного Игнатия, которого задержала болезнь и необходимость в медицинском пособии. При нем уже поселился и Алеша, который чрез меня просит Владыку взять его к себе в монастырь, на что получил согласие, вследствие которого третьего дня я отправил его вслед за Владыкой. Вообще состояние Алеши таково, что мне остается лишь благодарить Господа. Очевидно, что в монастыре он занимается чтением душеспасительным.

Не далее, как послезавтра собираюсь я выехать в Петербург. Погода портится и путешествия становятся в весьма нерадостной перспективе.

Видел Левшина [365], ему нехорошо.

Простите, Николай Николаевич, из Петербурга поспешу в Ставрополь, чтобы уйти от зимы. Душой преданный Вам Брянчанинов.

16 октября 1861 г.

Москва

№ 78

Государь, коему я имел счастие представляться в Царском Селе, отзывался, что Он отдохнул на Кавказе.

Приношу Вам искреннюю мою благодарность за поздравление Ваше с наградами нами обоими братьями полученными, хотя я этою моею наградою шагнул через три ступеньки в четвертую по порядку наград орденами, но собственно, только что догнал некоторых из товарищей службы. Да и думаю себе, не довольно ли?

10 января 1862 г.

№ 79

Свидание Ваше с Александром Николаевичем после продолжительной разлуки радостно, и мне тем более понятна эта радость, что возвратившись в Ставрополь я не нашел здесь брата своего, с которым в последние годы мы сошлись особенно близко.

5-го января возвратился я из Тифлиса, где у А. Ф. Крузенштерна оставил прошение мое об увольнении меня вовсе от службы, ибо нахожу, что я отстал от современности, чтоб служить где бы то {стр. 481} ни было; к тому ж и память мне крепко изменять начала. С Крузенштерном я условился, чтоб прошению дать ход с таким расчетом времени, чтоб мне можно было выехать в Мае из Ставрополя; между тем он написал Князю Барятинскому, спрашивая его о назначении мне преемника и при своем письме отправил и мое, в котором, объясняя причины, вынуждающие меня оставить службу, я прошу о назначении мне пенсии по должности Губернатора Всей службы имею 35 лет 11 месяцев. До ответа Князя это предположение должно оставаться тайной, чтоб молвой не ослабить власти.

Радуюсь счастию Антонины Николаевны, дай Господь ей всего лучшего.

Сбираюсь отсюда выехать на Астрахань или Ростов-на-Дону, чтоб подняться водою до Бабаек.

20 января 1862 г.

Ставрополь Кавк<азский>

№ 80

Все обстоятельства, сопровождающие мое служение, сложились так, что лучшее, что я могу предпринять — это отставка. По образу мыслей, по убеждению о полезном, по понятию о добре и зле я так расхожусь с пониманиями и стремлениями большинства деятелей общественных, что или должен нарушить святость совестливых убеждений моих или (большею частию безуспешно для дела) бороться и раздражать большинство. При этом напряженном состоянии я ощутительно стареюсь, утраты способностей с каждым днем делаются ощутительнее. В виду у меня жизнь с братом и сыном; тем пенсионом, который я выслужил, прослужив более 35 лет Отечеству и обществу. Остальное не мое — отдаюсь в волю Божию, и молю Господа даровать мне полезнейшее для приготовления к исходу; но искренне говорю Вам: тягощусь даже мыслию возможности оставаться среди среды, в которой стою — одинокий, по убеждениям и стремлениям, благодаря Бога за самую скорбь! …

Князь Барятинский лечится за границей и приказал не ждать его, дать делам движение. Другое известие: это молва о назначении Графа Амурского [366] на место Князя. Этому последнему я не верю.

Хотя не думаю, чтоб обстоятельства эти изменили мои планы, но боюсь, потому что имеют законное основание оставить {стр. 482} меня на пенсии 570 р. в год, что будет больно скучно и чего разумеется Князь Барятинский не допустил бы.

16 марта 1862 г.

Ставрополь Кавказский

№ 81

Милостивейший Государь Николай Николаевич!

Письмо Ваше от 26-го Мая я получил уже на новом месте жительства моего, куда приплыл Волгою 22-го числа Июня, после 17-дневного пути от Ставрополя. … 22-го Июня приехал я к брату Преосвященному и сыну. Более близких людей в мире у меня нет, имения, собственно мне принадлежащего, у меня нет, а потому я намерен оставаться здесь на правах гостя, не стесняя себя ограничением времени. Получаемая мною пенсия даст мне возможность в материальном отношении не быть в тягость ни Владыке, ни Монастырю, а между тем соединяя меня с сыном, доставляет мне самое существенно полезнейшее положение. …

Сегодня получил я уведомление от Буткова, что кроме узаконенной пенсии (860 руб.) мне назначено Всемилостивейше — 1716 р<ублей> добавочной. Слава Богу!

1 июля 1862 г.

Бабайки

№ 82

По близости Костромы и Ярославля, я в том и другом городе был по два раза со времени моего приезда сюда. В Ярославле — для устройства получения моей корреспонденции, в Костроме — преимущественно для свидания с давними, по службе моей там, знакомцами. Между прочим, имел желание видеть Рудзевича, который из Атаманов казачьих попал в Губернаторы в Кострому. …его обязанностей, особо важных по значительному числу помещичьих имений в Губернии. … Сказывают, что в половине имений уставные грамоты уже введены и везде на оброке. Совершенно согласен с Вами, отношения крестьян к новому их положению — к быту самостоятельному — надо думать, что приведутся в порядок самим временем, и когда пройдет, так сказать {стр. 483} угар обаяния свободы, они уразумеют необходимость уважения чужой собственности.

20 августа 1862 г.

Николо-Бабаевский монастырь

№ 83

Милостивейший Государь Николай Николаевич!

На письмо Ваше от 5-го Сентября, полученное мною в странствовании моем, отвечаю Вам из Петербурга, куда я приехал ровно неделю тому назад.

Напрасно Вы думаете, что я несколько остыл сердцем, что совершающееся вне стен моего жительства не касалось бы меня, было бы совершенно чуждо мне. Нельзя не внимать к происходящему пред глазами. Недостаток в добросовестных и правильно понимающих дело деятелей ощущается повсюду. Литература, такая, как она сложилась у нас, этому недостатку не помогает да и не может помочь, потому что с немногими исключениями, сами литераторы, пропитанные материализмом, а потому и полнейшей безнравственностию, посевают больше зла, чем искореняют его мнимою пользою гласности, под покровом которой действуют часто (и даже по большей части) зависть, мщение, клевета и ложь. Правила же нравственные ими распространяемые, способны только уничтожить то немногое добро, которое держится в народе его религиозными преданиями.

Говорят, что взятие в плен Гарибальди имело благодетельное влияние на всех либералов, осадив их стремление к ниспровержению порядка. Едва ли обстоятельство это может быть признаваемо за окончательный факт, который изменит развитие мысли и действия проповедников «свободы мышления». Трудно предвидеть, какой исход готовится этой грозной борьбы, в которой в лице литературистов, сторонников прогресса и прогрессистов нелитературы, восстало злое начало, восстал ад против начал добра — против веры Христовой, в ее необходимом приложении к жизни.