Том 1
Шрифт:
– Не могу знать.
– Как не могу знать? Здесь был кто-нибудь?
– Нет, это, верно, как диван стоял в сенях, так кто-нибудь положил. Пожалуйте, я завтра спрошу.
– Вот славный случай: ты завтра спроси у соседки, не ее ли, и между тем порадей в мою пользу.
– Как-с порадей?
– Скажи, что я и добрый, и… ну будто тебе в первый раз.
– А зачем это, сударь?
– Как зачем… познакомимся, а там… пожуируем.
– Да неужели вы и здесь станете разводить такую же материю? экой стыд! там только что ушли от беды, теперь опять захотели нажить другую! уж попадетесь, Иван Савич, ей-богу, попадетесь.
– Э! – сказал Иван Савич, – еще скоро ли попадусь, а между тем мы с тобой пожуируем.
– Нет уж, журируйте одни… да и вам нехорошо: бросьте, сударь!
– А! а! а! – начал зевать Иван Савич, – покойной ночи, Авдей, завтра разбуди в девять часов.
Утром, когда Авдей стал подавать чай, первый вопрос Ивана Савича был:
– Ну что соседка?
Авдей молчал.
116
– А?
– Ничего, отдал платок.
– Так он ее был? ну а порадел ли ты мне?
– Говорил.
– Что ж она?
– Говорит, рада доброму соседу. Коли, говорит, случится надобность в чем, так не откажите, и мы вам тоже постараемся, чем можем. Не понадобится ли, говорит, барину когда пирожок испечь: я, мол, мастерица.
Иван Савич вытаращил глаза.
– Как пирожок?
– Пирожок-с, с рыбой или с говядиной… с чем, говорит, угодно. Еще говорит, не нужно ли вам рубашек шить?.. я, говорит, могу…
Иван Савич вскочил с постели.
– Как рубашек?
– Еще… – начал Авдей.
– Стой! ни слова больше! ищи сейчас квартиру… Куда я попал? вон, вон отсюда!
– Что вы, опомнитесь, сударь: что вам за дело? Нам же лучше.
– Такая хорошенькая – и печет пироги! – говорил сам с собой Иван Савич, -ужас! ну, с чем это…
– С рыбой и с говядиной, – подхватил Авдей.
– Э! молчи, дуралей! тебя не спрашивают.
– Ведь она не больно хороша, – заметил Авдей, – глаза-то словно плошки, да и зубы не все.
– Да, ты много смыслишь! – отвечал Иван Савич, стараясь попасть ногой в туфлю, – такая молоденькая – и шьет рубашки! а?
– Что за молоденькая, сударь: уж ей за пятьдесят, – сказал Авдей.
– Как за пятьдесят! да ты с которой говорил?
– Ну, с той, что квартиру нанимает, – с самой хозяйкой.
– Со старухой? что ж ты мне не скажешь давно? Кто просил тебя радеть мне у этой старой ведьмы?
– Ведь вы сами вчера приказывали.
– Я сам приказывал! – передразнил его Иван Савич. – Я толком тебе говорил – жуировать: можно ли с таким страшилищем жуировать? разве тебе самому охота? вечно только подгадишь мне! Впрочем… нет… ничего, больше доверенности! пусть пироги печет. Я ей, пожалуй, и рубашки закажу. Ну а молодая кто?
117
– Жилица у ней, – нанимает две комнаты.
Иван Савич не ходил в тот день на службу, под предлогом переезда на новую квартиру. Авдей возился, уставлял, а он надел красивый шлафрок, отворил вполовину дверь и глядел к соседкам: это он называл жуировать.
– Разве не пойдете в должность? – спросил Авдей. – Пора бы одеваться -одиннадцатый час…
– Нет, не пойду, что должность?.. сухая материя! надо жуировать жизнию. Жизнь коротка, сказал не помню какой-то философ.
Там, в комнатах, видел он, то мелькнет что-то легкое, воздушное, белое, кисейное, то протащится неуклюжее, полосатое. Иногда в узком промежутке неплотно затворенной двери светился хорошенький черный глаз с длинными ресницами, потом хлопал глаз без бровей, как будто филин. Вскоре послышались звуки фортепиано. Играли из «Роберта».
«Кто же это играет? – думал Иван Савич. – Уж конечно она, молоденькая. Где той… месить пироги и играть на фортепиано?»
Он взял скрипку и тоже заиграл. Там перестали играть.
«Вот и видно, что она женщина строгой нравственности! – подумал Иван Савич. – Иная бы пуще заиграла». – Он посмотрелся в зеркало и причесал бакенбарды.
Вскоре дверь там отворилась побольше и наконец почти совсем.
– У нас труба дымит, – сказала старуха Авдею. – Летом всё отворяем дверь. Вот другой год твердим хозяину, чтобы переделал… нет! их дело только деньги брать.
Прошло дня два. Иногда соседка не очень быстро мелькала сквозь двери. Она приостанавливалась и как будто улыбалась, потом вдруг пряталась. На третий день дворник принес паспорт из части.
– Что это, любезный, – спросил Иван Савич, – у соседок-то не видать мужей: где ж они?
– В командировке-с, где-то далече.
– А! – сказал Иван Савич, – тем лучше. А кто еще в доме у вас живет? там, по парадной лестнице, в больших квартирах?
Дворник назвал несколько известных фамилий.
– А вон там, во втором этаже, где еще такие славные занавесы в окнах?
118
– Там-с одна знатная барыня, иностранка Цейх.
– Знатная! – говорил Иван Савич Авдею, – что это у него значит?.. Она может быть знатная потому, что в самом деле знатная, и потому, что, может быть, дает ему знатно на водку, или знатная собой?..
– Не могу знать, – отвечал Авдей.
– Посмотрим, посмотрим: может быть, и ее увидим, – примолвил Иван Савич и погладил бакенбарды.
Он продолжал переглядываться с соседкой. Однажды у ней на пороге появилась девочка лет шести.
– Уж не дочь ли это ее, Авдей?
– Не могу знать, – отвечал Авдей.
– Ты никогда ничего не знаешь: что ни спросишь о деле. За что ты хлеб ешь?.. Да нет, быть не может: это не дочь ее. Она слишком молода: верно, старуха испекла этот пирог. Но та кажется уж слишком стара для этого.
Он узнал, что девочка – племянница соседки, зазвал малютку к себе, дал ей конфект и таким образом завязал сношения. Они взаимно присылали друг другу поклоны. Однажды малютка принесла розан.
– Хотите, я вам подарю? – сказала она.