Том 10. Письма
Шрифт:
Мне на этих днях до зарезу нужно было бы побывать в Москве по своим делам, но я не могу бросить ни на минуту работу и поэтому обращаюсь к тебе с просьбой сделать в Москве кое-что, если тебя не затруднит.
1) Купи, пожалуйста, книгу Клопштока и Коварского «Практическ. руководств. Клиническ. химии, микроскопии и бактериолог.» (Издан. «Сотрудник») и вышли ее мне.
Узнай, какие есть в Москве самые лучшие издания по кожным и венерическим на русск. или немецк. языках и сообщи мне, не покупай пока, цену и названия. (Нет ли Zessnera (Руководство по кожн. и венерич.) на немецк. языке?)
2) Напиши, если знаешь, почем мужские ботинки (хорошие) в Москве.
3) В Тверском отделен. Московск. городск. ломбарда заложена золотая цепь под № Д 111491 (ссуда 70 руб., срок, включая льготн. месяцы, был 6 сентября). Я послал своевременно переводом и в заказном проценты и билет в ломбард, прося билет вернуть по адресу дяди Коли [12] , после того как ломбард погасит проценты и сделает отметку. Однако до сих пор билет еще не вернулся. Тася страшно беспокоится об участи дорогой для нее вещи. Мне совестно беспокоить тебя во время подготовки, но если найдешь время, наведи справку у заведующего тверским отделен. Московс. ломбарда. Если абсолютно не имеешь времени, то хоть попытайся по телефону узнать, получил ли ломбард проценты, где билет, и не продана ли цепь? Адрес тверского отделения узнать легко.
12
Дядя Коля — брат матери — Николай Михайлович Покровский, врач-гинеколог, у которого жили во время приезда в Москву киевские Булгаковы.
Я думаю, что покупка книги не затруднит тебя. Вероятно, будешь в книжном магазине?
Если удастся, я через месяц приблизительно постараюсь заехать на два дня в Москву, по более важным делам. Напиши мне адрес Лили [13] и в Москве ли она?
Передавай привет своему мужу, а прилагаемое письмо дяде Коле.
Тася и я целуем тебя крепко.
Михаил. Вязьма.
Городская земская больница.
13
Лиля — двоюродная сестра М.А. Булгакова — Илария Михайловна Булгакова. Училась в предреволюционные годы на филологическом факультете Киевских высших женских курсов, жила в эти годы у Булгаковых и была дружна с ними.
Т.Н. Булгакова - Н.А. Булгаковой-Земской [14]
30 октября 1917 г. [Вязьма]
Милая Надюша,
напиши, пожалуйста, немедленно, что делается в Москве. Мы живем в полной неизвестности, вот уже четыре дня ниоткуда не получаем никаких известий.
Очень беспокоимся и состояние ужасное.
Как ты и дядя Коля себя чувствуете?
Жду от тебя известий. Привет дяде Коле.
Целуем тебя крепко. Твоя Тася [15] .
14
Письма. Публикуется и датируется по авторгафу (ОР РГБ, ф. 562, к.19, ед. xp. 21, л. 5)
15
Это письмо уже не застало Н.А. Булгакову-Земскую в Москве, она к тому времени вернулась к мужу в Царское Село. В Москву, на квартиру Н.М. Покровского, в это время уже приехала из Петрограда сестра Варвара Афанасьевна. Она и отправила письмо в Царское Село.
М.А. Булгаков - Н.А. Булгаковой-Земской [16]
31 декабря 1917 (Вязьма)
Дорогая Надя,
поздравляю тебя с Новым Годом и желаю от души, чтобы этот новый год не был бы похож на старый. Тася просит передать тебе привет и поцелуй. Андрею Михайловичу наш привет.
Ты не пишешь мне, и адреса своего не дала, из чего я заключил, что ты переписываться со мной не хочешь. Адрес твой пытался узнать, будучи в Москве [17] , у Лили. Лиля подняла глаза к небу и сказала: «Царское Село, квартира 13». На мой робкий вопрос об улице и доме Лиля гордо ответила, что она этого не помнит. Нормальный адрес я узнал у дяди Коли.
16
Вопросы литературы. 1984, №11. Письма. Публикуется и датируется по второму изданию.
17
По свидетельству Н.А. Земской, М.А. Булгаков ездил в начале декабря 1917 г. в Москву с целью получить освобождение от военной службы по болезни (истощение нервной системы). Однако в этот раз он не был демобилизован. Пришлось вернуться снова в Вязьму и оставаться «против воли там, в глуши, без связи с Киевом, без связи с семьей, по которой Михаил Афанасьевич всегда сильно тосковал, переживая мучительную тревогу за мать и младших братьев и сестер, не зная, что творится в Киеве».
В феврале 1918 г, он снова ездил в Москву на переосвидетельствование и был демобилизован по состоянию здоровья. Вернувшись в Вязьму, он немедленно оставил работу там и через Москву уехал вместе с женой в Киев к матери.
Я в отчаянии, что из Киева нет известий. А еще в большем отчаянии я оттого, что не могу никак получить своих денег из Вяземского банка и послать маме. У меня начинает являться сильное подозрение, что 2000 р. ухнут в море русской революции. Ах, как пригодились бы мне эти две тысячи! Но не буду себя излишне расстраивать и вспоминать о них!..
В начале декабря я ездил в Москву по своим делам, и с чем приехал, с тем и уехал. И вновь тяну лямку в Вязьме... Я живу в полном одиночестве... Зато у меня есть широкое поле для размышлений. И я размышляю. Единственным моим утешением является для меня работа и чтение по вечерам...
...Мучительно тянет меня вон отсюда в Москву, или Киев, туда, где хоть и замирая, но все же еще идет жизнь. В особенности мне хотелось бы быть в Киеве! Через два часа придет новый год. Что принесет мне он? Я спал сейчас, и мне приснился Киев, знакомые и милые лица, приснилось, что играют на пианино...
Недавно в поездке в Москву и Саратов [18] мне пришлось видеть воочию то, что больше я не хотел бы видеть.
Я видел, как толпы бьют стекла в поездах, видел, как бьют людей. Видел разрушенные и обгоревшие дома в Москве... Видел голодные хвосты у лавок, затравленных и жалких офицеров, видел газетные листки, где пишут в сущности об одном: о крови, которая льется и на юге, и на западе, и на востоке...
18
По пути в Москву в декабре 1917 г. М.А. Булгаков проехал дальше на восток, в Саратов, родной город жены, чтобы повидаться с ее семьей и выполнить ее поручения к отцу и матери. Поездка была крайне трудной: транспорт был разрушен, с фронта хлынули толпы солдат, поезда осаждались массами солдат и пассажиров. Виденное им затем нашло отражение в романе «Белая гвардия» и в других произведениях.
Идет новый год. Целую тебя крепко.
Твой брат Михаил.
P.S. Буду ждать письма.
1921-1930
М.А. Булгаков - К.П. Булгакову [19]
1 февраля 1921 (из Владикавказа в Москву)
Дорогой Костя [20] ,
вчера я был очень обрадован твоим письмом. Наконец- то я имею весть о своих. Твое письмо помечено: «18-го янв. 1920 г. (?)». Конечно, это ошибка. Не могу тебе выразить, насколько я был счастлив и удивлен, что наши все живы и здоровы и, по-видимому, все вместе.
19
Известия АН СССР. Серия литературы и языка, т. 35. 1976. № 5. Печатается по машинописной копии. Письма. (ОР РГБ, ф. 562, к.19., ед. хр. 10, л. 1-2)
20
Костя — двоюродный брат М.А. Булгакова.
(Проклятые чернила!) [21] Единственно, о чем я жалел, это что твое письмо слишком кратко. Несколько раз я его перечитывал... Ты спрашиваешь, как я поживаю. Хорошенькое слово. Именно я поживаю, а не живу...
Мы расстались с тобой приблизительно год назад. Весной я заболел возвратным тифом, и он приковал меня... Чуть не издох, потом летом опять хворал [22] .
Помню, около года назад я писал тебе, что я начал печататься в газетах. Фельетоны мои шли во многих кавказских газетах. Это лето я все время выступал с эстрад с рассказами и лекциями. Потом на сцене пошли мои пьесы. Сначала одноактная юмореска «Самооборона», затем написанная наспех, черт знает как, 4-актная драма «Братья Турбины». Бог мой, чего я еще не делал: читал и читаю лекции по истории литературы (в Университ. народа и драмат. студии), читаю вступительные слова и проч., проч.
21
Н.А. Земская в своих примечаниях к письму отмечает: «Письмо... написано красными водянистыми чернилами».
22
Об этом периоде жизни Булгакова мы читаем в дневнике советского писателя Ю.Л. Слезкина (1885—1947): «С Мишей Булгаковым я знаком с зимы 1920 г. Встретились мы во Владикавказе при белых. Он был военным врачом и сотрудничал в газете в качестве корреспондента. Когда я заболел сыпным тифом, его привели ко мне в качестве доктора. Он долго не мог определить моего заболевания, а когда узнал, что у меня тиф — испугался (...) и сказал, что не уверен в себе, (...) позвали другого.
По выздоровлении я узнал, что Булгаков болен паратифом. Тотчас же, еще едва держась на ногах, пошел к нему с тем, чтобы ободрить его и что-нибудь придумать на будущее. Все это описано у Булгакова в его „Записках на манжетах“. Белые ушли — организовался ревком, мне поручили заведование подотделом искусств, Булгакова я пригласил в качестве зав. литературной секцией. Там же, во Владикавказе, он поставил при моем содействии свои пьесы „Самооборона“ — в одном акте, „Братья Турбины“ — бледный намек на теперешние „Дни Турбиных“. Действие происходит в революционные дни 1905 г. в семье Турбиных — один из братьев был эфироманом, другой революционером. Все это звучало весьма слабо. Я, помнится, говорил к этой пьесе вступительное слово.
По приезде в Москву мы опять встретились с Булгаковым, как старые приятели, хотя последнее время во Владикавказе между нами пробежала черная кошка...»
«Турбины» четыре раза за месяц шли с треском успеха. Это было причиной крупной глупости, которую я сделал: послал их в Москву... Как раз вчера получил о них известие. Конечно, «Турбиных» забракуют, а «Самооборону» даже кто-то признал совершенно излишней к постановке. Это мне крупный и вполне заслуженный урок: не посылай неотделанных вещей!
Жизнь моя — мое страдание. Ах, Костя, ты не можешь себе представить, как бы я хотел, чтобы ты был здесь, когда «Турбины» шли в первый раз. Ты не можешь себе представить, какая печаль была у меня в душе, что пьеса идет в дыре захолустной, что я запоздал на 4 года с тем, что я должен был давно начать делать — писать.