Чтение онлайн

— А если я в кого-нибудь попаду, тогда что делать?

— Не волнуйтесь. Не попадете.

Последнее предложение Алла посчитала явно лишним, и теперь верному, но не очень дипломатичному опричнику грозило снижение зарплаты.

Ждать оказалось сложно. Основное место событий, сиречь съемная квартира в сталинском доме, находилось довольно далеко, искусно наброшенное заклинание успешно отводило глаза гуляющей ночью молодежи, телефонный разговор с дочерью и Славомирой закончился давно — словом, делать было нечего. И скучно, и страшновато, и напряжение не хочет отступать. Одним словом, легкое щекочущее чувство в затылке, сигнализирующее о применении сильной магии, она восприняла с облегчением. Шурик объяснил ей час назад, что они с Рамиаалем входят в квартиру, в то время как принятые обеспечивают общественную тишину и покой. За себя дханны не опасались — нет сейчас в Москве ведающих, способных повредить дханну. Но практически сразу связь между Аллой и ее принявшим донесла сложный букет эмоций, преобладали в котором боль и ярость, отчего женщина опять встревожилась и принялась нервно суетиться возле машины.

Успокоилась она только при виде двух знакомых фигур. Первая, высокая и худощавая, без видимых усилий тащила на плечах какие-то набитые тюки, при ближайшем рассмотрении оказавшиеся человеческими телами. Вторая, низкая и толстая, переваливалась рядом, прижимая руки к левому глазу и вполголоса матерясь. Алла мысленно отметила, что впервые слышит нецензурщину от Шурика, и поспешила подойти поближе:

— Что случилось? Все нормально прошло?

Шурик зарычал. Рамиааль белозубо улыбнулся:

— Сейчас мои принятые зачистят следы, и можно уезжать.

— А с глазом что?

— Вот что! — Толстяк ненадолго отнял руку, показывая лицо.

Аллу замутило и повело в сторону. На месте глазницы зияла окровавленная дыра, из которой медленным ручейком сочилась кровь. Женщина торопливо сглотнула и перевела взгляд на Рамиааля, старательно не смотря на вновь прижавшего комок ткани к ране хозяина.

— Мелкая неприятность, — пожал плечами старший демон. — Заклятая пуля. Кому другому голову бы разнесло, но кузен отделается легким испугом.

— Хрена себе — легким испугом! — выругался Ассомбаэль. — Он мне прямо в глаз попал! Знаешь, как больно!

— Там же мозг… — пролепетала Алла.

— Во-во, и мозг тоже болит, — согласился Шурик. — Откуда только взялся, снайпер!

Рамиааль небрежно сгрузил пленников в микроавтобус, посмотрел под ноги, подобрал небольшую железку. Обдул ее от грязи и без особых усилий согнул, получив нечто вроде спицы с крючком на конце.

— Не переживай. — Дханн усадил младшего родственника в кресло и отодвинул руки, примериваясь. — Сейчас пулю выковыряем — и к завтрашнему будешь как новенький. Даже следов не останется.

Алла торопливо отбежала в сторонку.

Отец Николай всегда серьезно относился к принятым на себя обязательствам. Даже если никто, кроме него самого, об этих обязательствах не знал. Кроме того, он не страдал провалами в памяти и прекрасно помнил небольшую компанию гопников, с которой познакомился едва ли не в первый же день своего пребывания по новому месту службы. И девушку, чей чистый тембр голоса тогда отметил, он тоже не забывал.

Святой брат вполне логично считал, что любой подросток без присмотра по уровню угрозы равен обезьяне с гранатометом. Некоторые — с двумя или даже больше гранатометами. С другой стороны, армейский опыт однозначно советовал бороться с болезнями психики путем усиленной трудотерапии. Вот исходя из этих двух положений, Мозг и принялся составлять коварный план по приведению юных, но плохо воспитанных и излишне горячих отроков в достойный Божьего творения вид. Причем действовать кнутом он права не имел — не казарма же и не монастырь, — поэтому приходилось обходиться пряником. Как ни странно, помог Боди. Застав однажды щупленького диакона за тренировкой, без одежды, и полюбовавшись на игру сухих каменно-крепких мышц, хулиганье прониклось уважением и стало выслушивать непроизвольные проповеди с большим вниманием.

Однако монах не удовлетворился тем, что его подопечные перестали шляться по улицам и начали усердно заниматься под руководством опытного тренера, попутно выполняя мелкие поручения. Боди, конечно, молодец, и постепенно он собственным примером взрослого мужика объяснит, как можно себя вести, а как — нет. Но девчонкам драться неинтересно. Зато девяносто процентов представительниц прекрасного пола обожают находиться в центре внимания, и хотя тщеславие, безусловно, является грехом, использовать эту женскую черту можно и нужно. Поэтому Мозг, немного подумав, решил приставить девушек к опытным певчим — пусть учатся. Результаты оказались хорошими. Голоса у Светы и, особенно, у Дарьи вполне подходили для хорового пения, несмотря на не самое трепетное отношение их обладательниц к горлу. После соответствующего внушения обе девушки перестали курить (по крайней мере, сейчас пытаются бросить), ходить в расстегнутых куртяшках без шарфа и начали хотя бы внешне соблюдать церковные ритуалы. На данном этапе требовать от них большего бессмысленно. Возможно, позднее…

Вот об этом самом «позднее» Мозг и собрался поговорить с начальством.

Москва, как всегда, встретила шумом, разноязычной речью и бестолковой суетой. До назначенного времени оставалось еще три часа, и монах намеревался пройтись, посидеть в кафе, зайти к знакомым — одним словом, просто немного отдохнуть, сбросить скопившееся напряжение. Его планы изменил один телефонный звонок.

— Однако! — невольно удивился Мозг, прочитав на экране мобильника надпись «НК». Под таким сокращением, «нечисть коварная», скрывался дханн Ассомбаэль. Внезапный вызов добра не сулил… — Слушаю.

— Привет. — Из трубки послышалось пыхтение. — Ты сегодня как, не сильно занят? Встретиться бы надо.

Недобрые предчувствия навалились с новой силой.

— Вообще-то я сейчас в Москве, но часам к двум надеюсь вернуться.

— В Москве? Так это хорошо! — обрадовался демон. — К «Белорусской» можешь подъехать?

— А зачем? — осторожно поинтересовался монах.

— Это нетелефонный разговор, — последовал твердый ответ. — Но внакладе не останешься. Приезжай прямо сейчас. Ждем. В смысле жду.

Ой, не к добру…

Томимый мрачными предчувствиями, к точке рандеву монах домчался минут за пятнадцать. С большим трудом припарковавшись, он выскочил из салона машины, огляделся, ожидаемо никого знакомого не увидел и принялся нервничать, расхаживая вокруг и пугая продавщиц мороженого своим взъерошенным видом. Успокоиться не получалось, мысли в голову лезли с каждой минутой все более чудесные, поэтому к моменту прибытия демона Мозг находился в достаточно накрученном состоянии. Хотя внешне его тревога почти не проявлялась.

Демон явился из-под земли, вышел из метро, в чем священник усмотрел посылаемый начальством намек. Толстяк нес здоровенный баул, у кого иного смотревшийся бы непропорционально большим и тяжелым, но в его руках выглядящий органично и естественно. Во всяком случае, милицейский патруль круглую фигуру с клетчатой сумкой проигнорировал. На лице Ассомбаэля застыло задумчивое выражение.

— Прикинь, — сумка плюхнулась на капот потрепанного «фордика», — мне только что два таджика место уступили. С какой стати, непонятно.