Чтение онлайн

– Что значит, "сухих"?

Чэрити пожала плечами.

– Алкогольные напитки являются незаконными, поэтому присутствует высокий спрос.

– Ничего себе, - сказала Джеррика, выезжая на шоссе. За ними вилась гравийная пыль.
– Понятия не имела, что подобное по-прежнему существует. Думала, это просто южный стереотип.

– В этих местах, - пояснила Чэрити, стереотипы являются образом жизни. "Легерам" приходится пользоваться боковыми дорогами, чтобы держаться подальше от копов. Вот, что имела в виду моя тетя. Они носятся, как сумасшедшие. На самом деле, среди них множество сумасшедших. Я считаю, что все хорошо в умеренных количествах, но эти люди пьют "кукурузовку" постоянно. И через некоторое время сходят с ума.

Джеррика какое-то время молчала, будто что-то обдумывая.

– Это самогонная тема - отличный материал для моей статьи, но... думаешь, я смогу сделать несколько снимков дистилляторов или каких-нибудь "легеров"?

Хмурый взгляд Чэрити выдал ее неодобрение.

– Джеррика, здесь об этом лучше даже не упоминать. Не спрашивай никого ни про дистилляторы, ни про кукурузный самогон. И даже не думай о том, чтобы рыскать по лесу в поисках дистиллятора. Здесь за это могут убить.

– Намек поняла, - ответила Джеррика, взгляд у нее был немного испуганный.

Они проехали еще какое-то расстояние, и на горизонте появились первые намеки на сумерки. И да, раннее наблюдение Чэрити оправдалось. Она встала в пять, чтобы в шесть выехать из Вашингтона. Провела в крошечной машине с Джеррикой свыше девяти часов, но не чувствовала себя уставшей ни капельки. Можно даже сказать, что она чувствовала себя обновленной, словно получила инъекцию свежего импульса. Она предположила, что тому есть целый ряд причин. Свежий деревенский воздух вместо смога. Огромные просторы с полями и лесами, свободные от небоскребов. Плюс постоянно оживающие воспоминания о детстве.

– Ладно, это - твой дом, Чэрити, - заметила Джеррика. Ее светлые волосы бешено развевались в постоянном потоке воздуха над открытым верхом кабриолета.
– В какой стороне находится город?

– Люнтвилль не совсем город. Не такой, каким ты его себе представляешь. Просто старые, маленькие домики, стоящие вдоль шоссе и боковых дорог. Хотя там есть главная улица - Мэйн-стрит, если можешь в это поверить. Просто продолжай ехать, а когда увидишь белую церковь, поверни налево.

Чэрити отправила свои мысли в свободное плаванье, стараясь не думать об оставшемся позади мире. Ветхие пугала, казалось, таращились на нее с бесконечных кукурузных полей. Поля дикого лаконоса переливались в оранжевом свете заката, а раскинувшиеся за ними холмы были усеяны силуэтами белых кизилов, грабов и физалисов. Ветер ласкал ей лицо, словно чьи-то гладкие, прохладные руки.

Несмотря на трагедию этих мест, несмотря на социальную серьезность, с которой реальность ударила по Аппалачам, Чэрити чувствовала, как ее собственные проблемы рассыпаются в пыль. Ее административная работа, где она была счастлива повышению зарплаты до 15000 в год, душный город со всей его безличностью, и - прежде всего - ее абсолютный провал с мужчинами... Обычно ее мысли были заняты этим, но не здесь и не сейчас. Я дома,– тупо подумала она, поскольку это действительно было похоже на отупение. Приехать сюда из города было все равно, что переместиться из одного мира в другой.

– Здесь?
– спросила Джеррика.

Чэрити присмотрелась. На фоне оранжевого сумеречного неба появился белый фасад Церкви святого Стефана.

– Да, - сказала она.
– Поворачивай налево, на Олд-Чэпел-роуд. Если свернуть направо, окажешься в лесной глуши.

Изящная, загорелая рука Джессики ловким движением переключила передачу. Машина слегка дернулась, двигатель стал набирать обороты. Они плавно обогнули церковь, и Чэрити вдруг почувствовала укол разочарования. Церковь святого Стефана, некогда величественная и белоснежная, теперь больше напоминала руины. Время и запустение оставили на ней свой след, краска вспучилась пузырями. Красивые, блестящие витражи были либо заколочены, либо выбиты, и на их месте виднелись лишь потемневшие свинцовые решетки. Одна из створок входных дверей висела на одной петле.

Все тлен,– подумала Чэрити. Это было печальное осознание. В ее детстве церковь всегда являлась местной гордостью. Но теперь она была лишь символом для всего остального вокруг. Обветшалая, обескровленная длительной рецессией и апатией.

Джеррика не обратила на церковь никакого внимания.

– Вспомнила. Твоя тетя говорила что-то про священника, который должен приехать в пансион. Чтобы снова открыть Роксетерское аббатство. Ты...
– Ее голос стал мягче.
– Покажешь мне, где это?

– Что? Аббатство?

– Ага.
– Голубые глаза Джеррики возбужденно сузились.
– Я очень хотела бы посмотреть.

– А я уверена, что смотреть там особенно нечего. Ты же слышала, что сказала Тетушка Энни. Аббатство закрыто уже несколько лет. Оно, наверное, в худшем состоянии, чем церковь, которую мы только что проехали.

Джеррика сбросила скорость на очередном повороте, волосы у нее развевались.

– И что с того? Я все равно хочу ее увидеть. Это нужно для моей статьи. Давай съездим туда прямо сейчас.

– Я даже не знаю, где именно оно находится, Джеррика. Не забывай, я уехала из этого города более двадцати лет назад. И я не знаю об аббатстве ничего, кроме того, что говорила Тетушка Энни. Завтра можем спросить у нее, как туда добраться.

– Хорошо, но я должна увидеть это аббатство. Хочу выяснить все про него. Хочу знать все про эту местность.

Чэрити восхищалась энтузиазмом своей спутницы, пусть и чрезмерным. Но зачем она хочет увидеть старое аббатство или самогонную установку, если уж на то пошло? Думаю, здесь для нее все в диковинку, как и для меня все в крупном городе...

– Приехали, - объявила она. Джеррика сбавила скорость, дорога пошла вниз и перед ними возник "центр" Люнтвилля. Мэйн-стрит была вся какая-то убитая, с обеих сторон стояли неровные, желтовато-серые здания. Вдалеке мигал красным светофор.

– В Люнтвилле только один светофор, - отметила Чэрити.

– Но... здесь нет машин.

– Большинство лавок закрывается в шесть.

– Но...
– Джеррика сбросила скорость перед светофором, изумленно оглядываясь - Но здесь почти нет никаких магазинов. Смотри.