Чтение онлайн

— Ты поймешь это, Марен, — сказала я, положив руку на ее руку. — Ты предназначена для чего-то великого. Я знаю это.

Мне стало немного легче от мысли, что у кого-то, кто так хорошо владеет собой, как Марен, есть свои сомнения в себе. Не то чтобы я хотела, чтобы моя сестра чувствовала себя плохо, но что-то в том, что я знала, что она иногда так делает, заставляло меня чувствовать себя менее одинокой.

Позже, когда я наливала себе бокал вина и ждала, пока приготовится моя замороженная энчилада верде, я опробовала свою позитивную аффирмацию.

— Я заслуживаю поддержки, любви и потрясающих отношений, — сказала я вслух. Это было немного странно, но я все равно повторила. — Я заслуживаю поддержки, любви и потрясающих отношений.

Я повторила это еще раз, когда мыла посуду и укладывала ее в посудомоечную машину. И снова, когда чистила зубы. И снова, когда лежала в постели и смотрела в потолок.

Стало ли мне от этого менее грустно по Нейту? Нет. Мне так не хватало его голоса, его улыбки, его рук, обнимающих меня, что мне стоило большого труда не сорваться, и не намочить подушку.

Однако я начала верить в это и чувствовать себя немного лучше из-за своего решения постоять за себя и дать ему понять, что то, что он сделал, не нормально. Я заслуживала лучшего в жизни, и это зависело от меня.

На следующее утро я написала своей двоюродной сестре Мие, что я достаточно долго думала об этом и решила принять ее предложение.

Нейт

Первую половину воскресенья я спал, чередуя сон с периодами ненависти к себе и сожаления. Было также приличное количество жалости к себе, что выглядело убого и отвратительно, но я твердил себе, что я сделал то, что должен был, всем стало лучше, и, хотя это больно, я принимаю эту боль ради общего блага. Я был мучеником.

Как я уже сказал. Жалкий.

Я написал Рейчел сообщение с вопросом о Пейсли, и она сказала, что поговорила с педиатром, который посоветовал привести ее во вторник на осмотр, но пока температура держится ниже 38, он не слишком беспокоится. Рейчел пообещала сообщить мне новости сегодня вечером, и я отправил ей ответное сообщение с адресом моей фирмы, сказав, что встречусь с ней там в 9 утра. Я также связался по электронной почте со своим боссом и сообщил, что вернусь на работу раньше, чем ожидалось.

После этого я заставил себя встать с постели и потащил свою задницу в спортзал. Я не хотел быть парнем, который валяется в постели, и жалеет себя. Я упорно тренировался, и мне было приятно наказывать свое тело. Это отвлекало меня от мыслей о том, что я скучаю по Пейсли и Эмми. Это также вернуло мне часть моего прежнего «я». Я скучал по тренировкам, по времени, проведенному в одиночестве, по ощущению силы и успешности. Я смотрел на себя в зеркало: пот капал с моей кожи, мышцы напрягались, тело было крепким, и я снова чувствовал себя собой. Наверное, я провёл там часа 2. Когда закончил, я принял душ и перекусил в кафе спортзала, все еще пребывая в восторге.

Однако, когда я вернулся в свой дом, все изменилось.

В коридоре перед дверью Эмми я внимательно прислушался, не слышно ли чего-нибудь внутри, но не было похоже, что она дома. Разочарованный, я вошел в свою квартиру. Наверное, это было хорошо, что мне нужно было найти новое место для жизни. Даже, если она не ненавидит меня, мы никогда не станем друзьями, как раньше. Я чертовски ненавидел это.

Остаток вечера я провёл за стиркой, уборкой квартиры и старался не смотреть на детскую мебель, которую я купил. Было слишком тихо, поэтому я включил CNN, но новости были удручающими. В итоге я выключил его и лег спать пораньше.

Поднявшись в свою спальню, я лег в постель на спину, заложив руки за голову. Комната казалась такой пустой. Почему? Я много раз проводил ночи в постели в одиночестве. Мне нравилось проводить время в одиночестве. Это была часть того, чего мне не хватало в моей прежней жизни, не так ли?

Но я поймал себя на том, что смотрю на маленькую кроватку и скучаю по дочери, которая перевернула мою жизнь с ног на голову. Возможно, я не был идеальным отцом с самого начала, но я был единственным отцом, который у нее был. Конечно, попытка провести целый месяц в одиночку была глупым шагом — особенно учитывая, что я никогда раньше не менял подгузники, — но я многому научился и буду продолжать попытки. Завтра я спрошу Рейчел, можно ли мне взять ее к себе на выходные.

Хотя я молился, чтобы мне никогда не пришлось делать эту штуку с ректальным термометром.

Когда сон продолжал ускользать от меня, я не удержался и потянулся к подушке рядом с собой, и поднес ее к лицу. Глубоко вдыхая, я искал любые следы женщины, которая сделала меня таким счастливым за последние пару недель. Она открыла во мне новые стороны. Она заставила меня полюбить ее.

И он был там — аромат ее волос.

Я медленно вдыхал его, снова и снова, мучая себя воспоминаниями о ней, пока не выдержал и не бросил подушку на пол. Затворничество не помогло бы мне преодолеть это, и двигаться дальше. Мне нужно было переключиться на то, что имело значение, на то, что я мог контролировать: поиск новой квартиры, оформление совместной опеки с Рейчел, возвращение к работе, поддержание формы.

Но рано или поздно мои чувства все равно настигнут меня.

***

В понедельник мы с Рейчел подали заявление, и я смог провести немного времени с Пейсли. Я показал ее в офисе, и, хотя мне не понравилось, что все говорили, как они удивлены тем, как хорошо я с ней управляюсь, я чувствовал себя гордым отцом. Когда им пора было уходить, я пошел с Рейчел к ее машине.

— Когда я смогу увидеть ее снова? — спросил я, пристегнув Пейсли и поцеловав ее на прощание.

— В эти выходные? — предложила она. — Если она будет чувствовать себя хорошо, я имею в виду.

Я кивнул.

— Может, мне поехать за ней в Баттл Крик?

Она задумалась на секунду.

— Я могу встретиться с тобой на полпути. Это может быть проще. Тогда одному из нас не придется все время ехать 3 часа.

— Хорошо. Давай спланируем это. Мы можем договориться о времени на этой неделе.

— Звучит неплохо, — она сделала паузу. — Я еще раз прошу прощения за то, как справилась с беременностью и всем остальным. Я должна была сказать тебе сразу.