Чтение онлайн

Одна, запертая на целый день в своей одиночной камере в бесконечном ожидании известий о Махтаб, я начала опасаться за свою психику. В слезах, отчаянии и душевной муке я последовала собственным же наставлениям – тем, что давала Махтаб. Когда тебе одиноко, надо молиться. На самом деле ты не одна.

Я закрыла глаза и попыталась сосредоточиться. Милостивый Боже, помоги мне! – начала было я… однако мой измученный ум утерял мысль, и я вдруг ощутила острое чувство вины. Я пренебрегала религией в течение многих лет и обратилась к Богу за помощью, лишь оказавшись заложницей в чужой стране. С какой стати он должен теперь мне внять?

Я попыталась еще раз. Я уже не молилась о том, чтобы мы с Махтаб вместе вернулись в Америку. Я просила только об одном – чтобы Господь нас воссоединил. Милостивый Боже, говорила я, помоги мне вернуть Махтаб. Защити и утешь ее. Покажи ей, что любишь ее и печешься о ней, и не дай ей разувериться в моей любви. Помоги мне найти способ вернуть ее обратно.

Что-то – или кто-то? – заставило меня открыть глаза. Я в самом деле (или мне почудилось?) услышала голос. Потрясенная, я огляделась по сторонам и увидела стоявший в углу чемоданчик Махмуди. Обычно он брал его с собой, но сегодня или забыл, или намеренно оставил. Снедаемая любопытством, я решила его осмотреть. Я понятия не имела о содержимом чемоданчика, но возможно, там хранилось нечто полезное. Например, ключ?

Дипломат был заперт на цифровой замок. И цифровую комбинацию знал только Махмуди, я о ней и не догадывалась.

Для начала наберу ноль, ноль, ноль, пробормотала я про себя.

А что еще мне оставалось делать?

Я внесла дипломат в спальню Маммаля и Нассерин, где, сидя у окна, могла слышать приближающиеся к дому шаги. Опустившись на пол и пощелкивая дисками, я набрала три ноля. Затем нажала на кнопки. Ничего. Я изменила комбинацию – 0-0-1 – и попыталась еще раз. Снова ничего. Прислушиваясь к голосам на улице, чтобы не пропустить возвращения Махмуди, я продолжала трудиться по системе: 0-0-3, 0-0-4, 0-0-5 и так далее. Это однообразное занятие помогало скоротать унылый день, но в то же время усиливало чувство пессимизма.

Я набрала 1-1-0 – безрезультатно. Я продолжала. Мое упорство уже потеряло всякий смысл – да и в портфеле, скорее всего, ничего полезного не окажется. Но у меня в запасе оставалось еще 900 комбинаций, а заняться было все равно нечем.

Я набрала 1-1-4. Ничего.

1-1-5. Ничего. Ну и ладно.

1-1-6. Ничего. А что, если Махмуди неслышно отопрет дверь, проберется сюда и застукает меня на месте преступления?

Я установила цифры 1-1-7 и без всякой надежды нажала на кнопки.

И оба замка со щелчком открылись!

Откинув крышку, я чуть не задохнулась от радости. Здесь был телефон, кнопочный «Тримлайн», со всеми новейшими усовершенствованиями. Маммаль привез его из Германии. На конце провода болтался соединитель, напоминавший двузубую вилку. Он как раз подходил к телефонной розетке.

Я помчалась было к розетке, но тут же остановилась. Ассий была дома, прямо подо мной. Я слышала ее шаги, слышала возню малыша. Я знала, что представляет собой здешняя, никуда не годная телефонная проводка. Если наверху кто-то набирал номер, то внизу раздавалось несколько приглушенных звонков. Ассий поймет. Может, все-таки рискнуть? Нет, однажды она уже доказала свою преданность Махмуди. Она не одобряла его поведения и тем не менее подчинялась ему. Она на меня донесет, если того пожелает даби джан.

Время шло – двадцать минут, полчаса. Я стояла посреди холла с телефоном в руках, мне не терпелось его включить, но я опасалась последствий. Тут я услышала, как открылась и закрылась дверь в квартиру Ассий. Затем – входная дверь в дом. Я подбежала к окну и, прижавшись лицом к жалюзи, увидела, как Ассий с детьми удаляются по улице. Она редко выходила из дома даже на несколько минут. Похоже, моя молитва была услышана.

Я сейчас же включила телефон, позвонила в посольство и, рыдая, рассказала Хэлен все подробности своего ужасного положения.

– Я думала, вы в доме у Эллен, – сказала Хэлен, – пытаетесь уладить дело.

– Нет. Он меня запер. И забрал Махтаб. Я не знаю ни где она, ни что с ней.

– Что я могу для вас сделать? – спросила Хэлен.

– Ничего не предпринимайте до тех пор, пока Махтаб не будет со мной. Иначе я рискую никогда ее больше не увидеть.

– Почему бы вам не поговорить с мистером Винкопом? – предложила Хэлен.

Она соединила меня с ним. Я повторила, что в данной ситуации опасаюсь активной помощи со стороны посольства. Сначала я должна вернуть Махтаб.

– Вы ведете себя неразумно, – сказал он. – Мы должны приехать и попытаться вас вызволить. А также сообщить в полицию, что вас держат взаперти.

– Нет! – заорала я в трубку. – Это мое требование. Ничего не смейте предпринимать. Не пытайтесь со мной связаться. И не пытайтесь мне помочь. Я позвоню вам при первой же возможности, но, когда это произойдет – завтра или через полгода, – я не знаю. Но вы меня не разыскивайте.

Я повесила трубку и раздумывала, стоит ли позвонить Эллен на работу. В этот момент раздался звук отпираемого замка. Вернулась Ассий с детьми. Я быстро выдернула шнур из розетки, сунула телефон в чемоданчик и водворила его на прежнее место.

Тут я спохватилась насчет фотографии – той, где Махмуди уводит от меня Махтаб. На пленке было отснято уже несколько кадров. Если Махмуди ее проявит, то увидит мой снимок и наверняка придет в бешенство. Я порылась в футляре в поисках новой пленки, которую могла бы вставить вместо использованной, но ничего не нашла.

Фотография оказалась бы совершенно бесполезной – на ней было видно лишь спину сидевшей в коляске Махтаб. Из-за этого не стоило навлекать на себя гнев Махмуди. Я открыла фотоаппарат, засветила пленку и вставила ее обратно, в надежде, что важная улика уничтожена.

Через два дня, без всяких объяснений, Ассий вместе с детьми – Мариам и Мехди – куда-то уехала. Из окна наверху я видела, как она садится в такси с телефоном, одновременно сражаясь с чемоданом, неуправляемыми детьми и чадрой. Видимо, она собралась погостить у каких-то родственников. Реза еще не вернулся из командировки. Теперь я осталась в полной изоляции.

Иногда Махмуди возвращался на ночь, иногда – нет. Я не знала, что лучше. Я ненавидела и боялась этого человека, но он был единственным связующим звеном между мной и Махтаб. В те вечера, когда он приходил, нагруженный продуктами, он был груб и мрачен и на все мои вопросы о Махтаб коротко отвечал: