Только однажды

Бостон, август 1816 года

В последний раз пробормотав краткую молитву святому Иосифу в холле своего особняка в Бостоне, Джемма О'Херли направилась к кабинету отца. Толстая ковровая дорожка, устилавшая пол, заглушала звук шагов ее маленьких ножек, обутых в атласные малиновые туфельки под цвет платья. Эти изысканные вещи отец приобрел для нее во время своей последней поездки за границу.

В доме было тихо, как в мавзолее. Остановившись перед дверью, девушка пригладила пальцами непокорные белокурые локоны. Ее длинные густые волосы постоянно сопротивлялись гребешкам и шпилькам. Но, памятуя о том, как много значения придает ее отец внешнему виду, она постаралась привести их в порядок, желая выглядеть как можно лучше.

Джемма осторожно постучала в дверь и принялась ждать.

Она редко виделась с отцом. Пальцев на руках и ногах вполне бы хватило, чтобы подсчитать общее количество часов, проведенных этим джентльменом с собственной дочерью за целую жизнь. Все свое время он отдавал бизнесу и не желал тратить его ни на что другое. Даже на свое единственное дитя.

Но вскоре все должно было измениться.

Джемма открыла дверь и проскользнула внутрь, как только отец откликнулся и пригласил ее войти. Беззвучно затворив за собой дверь, она прижалась спиной к ее твердой гладкой поверхности. Отец стоял на другом конце комнаты, глядя в окно, выходившее на улицу.

Ожидая, пока отец повернется к ней лицом, Джемма молча наблюдала, как он вытащил свой носовой платок и промокнул лоб, потом аккуратно сложил платок по прежним складкам и убрал его в карман, а затем слегка подправил и без того безупречный галстук. Даже удушающая жара не повлияла на облик педантичного успешного бизнесмена, каким он и являлся.

Джемма сама попросила отца об этой встрече и была крайне удивлена, когда он действительно чуть раньше оставил свою контору в пакгаузе, чтобы уделить ей несколько минут перед обедом. Томас О'Херли всегда очень высоко ценил свое время. Ему, безусловно, хотелось, чтобы дочь не тратила минуты даром, а сразу перешла к делу, и, отлично сознавая это, Джемма, сложив ладони вместе, собрала все свое мужество и приступила к объяснениям:

– Отец, последнее время я очень много думала о будущем…

– Как и я, Джемма. Как и я.

Он медленно повернулся и внимательно посмотрел на дочь. Глаза его были такими же голубыми, как и у нее. Это был пожилой мужчина в отличной форме, подтянутый и элегантный, лысый, с густыми бакенбардами и круглыми, как у младенца, щеками над пышными усами, тронутыми сединой. Поднявшись из самых низов, отец ее стал одним из богатейших людей на всем восточном побережье.

Джемма вздохнула с облегчением: похоже, разговор начался удачно.

– Я так рада, что мы думаем одинаково, – произнесла она. – Теперь, когда я окончила школу, мне кажется, пришло время задуматься о будущем, как вы считаете?

– Смышленая девочка. У тебя всегда была светлая голова, хотя этот старый негодник, твой дед, и пытался забить ее всякой чепухой. Полагаю, теперь самое время остепениться.

Остепениться? Подобная идея никогда не приходила ей в голову. На мгновение девушка ощутила тревогу, но тут же ринулась вперед.

– Всю неделю, с тех пор как мы получили известие о смерти мистера Финли, я пыталась придумать, чем бы я могла быть полезна компании. Как вы знаете, я хорошо управляюсь с цифрами, и мне бы очень хотелось повсюду разъезжать с вами, отец. Помогать вести дела, выполнять обязанности вашего личного секретаря. – Джемма умолкла, ожидая одобрения отца.

Он же посмотрел на нее так, словно она внезапно обросла перьями.

– У меня уже есть секретарь, – нерешительно пробормотал он, что было на него абсолютно не похоже.

– Но Джефферсон стареет, без сомнения, он собирается на пенсию. В любом случае частые поездки через океан, в лондонскую контору и обратно, ему уже не по силам.

– Джемма, Джефферсон всего на пять лет старше меня.

Она пожала плечами:

– Какая разница? Я никогда не умела определять возраст. Должно же найтись что-нибудь, что я могла бы делать в конторе, отец. Я больше не могу сидеть здесь целыми днями и вышивать. Миссис Грин может с закрытыми глазами одна управиться с домашним хозяйством. Мне необходимо найти себе какое-нибудь стоящее занятие. Я хочу чувствовать себя нужной, полезной. Я уже подумывала стать писательницей, но знаю, что вы бы этого не одобрили.

– Для чего? Ты ведь женщина, Джемма.

Девушка снова вздохнула:

– В том-то и проблема. – Джемма улыбнулась, вспомнив, как хвалила сестра Мэри Мартин ее выдающиеся способности выдумывать оригинальные фантастические истории. – Знаете, у меня редкий дар к сочинительству.

Он ничего не ответил, но повернулся и молча направился к приставному столику, где дорогие хрустальные бокалы различных форм и размеров, аккуратно выстроившись один за другим ровными рядами, словно солдаты, ярко сверкали всеми цветами радуги в лучах летнего солнца. Долгие годы экономка миссис Грин неукоснительно следила за тем, чтобы их большой особняк содержался в идеальном порядке сверху донизу. В нем не было ни единой вещицы, которая не находилась бы всегда на своем месте, накрахмаленная и выглаженная – или же сверкающая, подобно только что отчеканенной монете.

Не глядя на дочь, О'Херли налил в бокал изрядную порцию коньяка. Джемма молча ждала. Он повертел в руке бокал, взбалтывая дорогой французский напиток. Девушка наблюдала, как янтарная жидкость обволакивает хрустальную стенку подобно меду. Рука отца слегка дрожала. Как только Джемма заметила его нервозность, волнение немедленно передалось и ей.

Ни разу в жизни девушка не видела, чтобы ее отец нервничал. Как основной партнер компании «О'Херли и Финли импорт» он успешно справлялся с любыми коммерческими проблемами. Большую часть жизни он потратил, заключая прибыльные сделки, и всегда побеждал своих конкурентов.

Отец осторожно поставил бокал на угол письменного стола, снова пробежался пальцами по галстуку, затем оправил спереди сюртук, прошелся ладонями по узкой талии. Когда он откашлялся, прочищая горло, Джемма поняла, что отец собирается сообщить что-то очень важное. Что-то, о чем он не решается ей сказать.

Наконец он промолвил:

– Собственно говоря, мне очень нужна твоя помощь, Джемма.

«Благодарю тебя, святой Иосиф!» Тревога девушки исчезла.

– Я знала, что вы меня поймете. Я готова сделать все, что в моих силах, чтобы научиться вести дела.