Чтение онлайн

– Конечно же нет! – с пораженным видом возмутилась Рут. – Как ты вообще могла такое подумать?

Джоанна попятилась и выскочила обратно в коридор, чувствуя, что ее скоро стошнит.

– Эй! – окликнула кузина. – Ты куда? Поговори сначала с бабушкой, ладно?

– С бабушкой? – недоверчиво переспросила Джоанна. – Да я ни с кем из вас не хочу разговаривать. – Она хотела лишь побыстрее убраться из этого дома. Подальше от семьи монстров.

– Послушай…

– Нет! – снова перебила Джоанна, и ее голос надломился. Она отступала по коридору, крикнув напоследок: – Я никогда больше не хочу никого из вас видеть!

Прошлой ночью Джоанна пробежала мимо особняка мистера Солта из страха перед безумным стариком. Сейчас же, шагая обратно, она вжала голову в плечи из-за жгучего стыда. Как сказала бабушка: «Ничего он с тобой не делал. Это ты кое-что с ним сделала».

Внезапно возникло отчаянное желание вернуться домой, в спокойный поселок Милтон Кейнс. Но папа сейчас гостил у родственников в Малайзии, находился в кругу второй половины семьи – Чен. А за коттеджем присматривал приятель отца.

Джоанна почувствовала себя выпавшей из привычной реальности, в которой все друзья наслаждались летними каникулами в самом разгаре, а папа путешествовал – не во времени, а по миру. Здесь же…

Здесь же, в альтернативной реальности, семья Хантов воровала у людей жизни. Здесь и сама Джоанна воровала жизни, как сделала вчера.

Она свернула за угол и поняла, что не представляет, куда идти. Если позвонить отцу, или попытаться вернуться домой в Милтон Кейнс, или попросить погостить у кого-то из подруг, то непременно возникнут вопросы. Вопросы, на которые она не знает, как ответить.

Джоанна поняла, что по привычке бредет в сторону Холланд-Хауса – музея, в котором работала волонтером. Вместе с Ником.

Голландский дом первоначально был усадьбой Кенсингтона, сейчас же служил историческим музеем, открытым для публики. Каждая комната являлась идеально воссозданной копией покоев расцвета Георгианской эпохи. Внутренние помещения туристам показывали переодетые в соответствующие костюмы экскурсоводы и рассказывали о том, как раньше жили обитатели усадьбы. В парке проходили пикники, а для детворы разбили огромный лабиринт из живой изгороди.

Джоанна помогала персоналу три раза в неделю с начала этого лета. В основном убираться в помещениях и ухаживать за растениями. Она обожала работу, так как любила историю. И как школьный предмет, и как возможность погрузиться в прошлые времена. Пока одноклассники обсуждали карьеру актеров и певцов, Джоанна мечтала стать сотрудником музея.

Она шагала по знакомому маршруту к Холланд-Хаусу. Окружающий мир казался до странности привычным и обыденным. Пустые остовы ракушек вдоль Эрлс-Корт-роуд вновь выглядели как магазины. Даже на смену ярким голубым небесам пришла более подобающая Лондону угрюмая облачность. Создавалось ощущение, что вчерашнего дня вовсе не было.

Джоанна добралась до Кенсингтон-Хай-стрит. На противоположной стороне дороги металлические ворота, ведущие к Холланд-Хаусу, стояли распахнутыми настежь. В это время основной поток туристов уже покидал музей и двигался к выходу.

Казалось непривычным идти против течения. Возникало ощущение неправильности. Возможно, так и было. Что Джоанна могла сказать Нику, если увидит его? Он наверняка считал ее легкомысленной особой, которая сначала не явилась на свидание, потом проигнорировала все сообщения, а сегодня и вовсе пропустила свое дежурство в музее безо всякого объяснения. А что, если Ник не захочет даже разговаривать с ней? При этой мысли Джоанна нервно сглотнула.

Пока она шагала по длинной дорожке между вязами к зданию, навстречу попадались туристы с пустыми корзинками для пикника и сувенирами из магазинчика при музее. Дети с визгом носились взад и вперед, а родители спокойно шествовали следом.

Как всегда, Холланд-Хаус представал перед глазами постепенно. Сначала из-за кружева листвы деревьев начинали проглядывать красные кирпичи кладки, затем появлялись сверкающие окна и белая отделка, и, наконец, тропинка выводила к ухоженной лужайке с подстриженной травой, откуда открывался вид на Голландский дом целиком.

Красный кирпич и каменная отделка музея были увиты плющом. Остроконечные крыши с башенками возвышались над лужайкой, в центре которой журчал фонтан. По траве важно прогуливались павлины.

Джоанна стояла на краю этой лужайки и рассматривала Холланд-Хаус, почему-то ожидая, что он будет выглядеть по-иному. Но нет, все казалось совершенно таким же, как и два дня назад. Вообще весь мир, как ни странно, остался прежним: и кухня в бабушкином доме, и здания на Эрлс-Корт-роуд. Изменилась сама Джоанна.

Теперь она знала, что за привычными лондонскими фасадами скрываются монстры.

В музее она поднялась по боковой лестнице для сотрудников. Сквозь окна просачивался дневной свет. В воздухе пахло нагретой на солнце мастикой и деревом.

Ник работал в библиотеке – длинной галерее, которая тянулась по всей ширине Холланд-Хауса. Вдоль стен теснились полки с книгами, в просветах висели старинные картины. Один конец библиотеки выходил окнами на сад в регулярном стиле, а другой – на передний двор.

Джоанна в нерешительности застыла на пороге. Ник пока не замечал ее, так как стоял спиной к дверям. Он работал в помещении один: протирал раму картины мягкой тряпочкой для пыли, закатав рукава рубашки до локтей, так как в библиотеке было довольно жарко.

Взгляд Джоанны помимо воли упал на полоску открытой кожи между воротником и темными волосами парня. Именно там она коснулась мистера Солта, по словам бабушки. Ощущение нереальности происходящего только усилилось.

Вспомнился момент, когда они с Ником познакомились – первый день работы Джоанны в музее. Субботнее солнечное утро начала лета. Тогда толпа туристов все увеличивалась и увеличивалась, пока не стало казаться, что половина Лондона решила устроить пикник. Посетители теснились на лужайках и гуляли по зеленому лабиринту, едва не наступая друг другу на пятки. В обеденный перерыв Джоанна сбежала в поместье, поднялась по боковой лестнице для сотрудников и очутилась здесь, в этой самой библиотеке, в блаженном одиночестве. Закрыла глаза и вдохнула полной грудью запах бумаги и старинных книг в кожаных переплетах. Передышка принесла долгожданное облегчение после шума толпы.