Чтение онлайн

– Угу. В мир порока! И содомии! Там ему и место! А Габриэль рассказывает нам, что так и должно быть!

Неожиданно в разговор двух мужчин вмешалась Милиса:

– Я тоже хочу уехать. Там жизнь, а здесь, что тоска!

– Пока я жив, ты никуда не поедешь! Твоя жизнь здесь! – прикрикнул на нее Джорджио.

– Но, я тоже хочу радости, веселья!

– Замолчи! Жизнь состоит не только из радости и веселья! Надо работать и приносить пользу обществу!

Катарина решила прекратить эту дискуссию:

– Ну ладно, хватит вам пререкаться. Аролдо, приходи сегодня вечером к нам!

– Спасибо. Я приду. – Аролдо обнял на прощание Джорджио, поцеловал Катарину и Милису, и семейство двинулось в сторону своего автомобиля.

– Эй, брат! – крикнул вдогонку Аролдо.

Джорджио обернулся:

– Что?

– Ты на 300 евро штрафов накатал!

– Удали их из базы!

– Два кувшина вина!

– Хорошо!

Аролдо улыбнулся и сел в свою полицейскую машину.

Сын Габриэля Каллисто, которому два месяца назад исполнилось 20 лет, сидел в своей комнате на стуле, покрытом каким-то идиотским искусственным мехом с розовым оттенком, и заканчивал накладывать макияж. В отражении гримерного зеркала, с вкрученными в раму лампочками, на Каллисто смотрела красивая, дерзкая молодая девушка с длинными светлыми волосами. Единственная деталь, которая не соответствовала образу девушки – небольшой кадык, который страшно раздражал Каллисто. Для того, что бы его скрыть, парень обматывал шею тонкими шарфами или надевал увесистые аксессуары в виде обручей и ошейников, которые придавали ему еще большей вызывающей сексуальности.

Каллисто встал со стула и отошел на пару шагов от зеркала. На нем было короткое светлое платье, которое обтягивало его субтильную фигуру. Рядом на полу стояли туфли с высокими до неприличия каблуками, такие в народе называют «блядоходами», ими он собирался дополнить свой образ, а закончить аккуратным клатчем с шильдиком «Versace», правда, купленным на китайском сайте.

Он выглядел как настоящая девушка, собравшаяся на вечеринку, которая явно закончится сексом. Каллисто смотрел в зеркало и нравился самому себе, единственное, что его расстраивало – полное отсутствие груди. Но он не отчаивался и буквально по центу копил деньги на операцию по смене пола.

Каллисто не был гомосексуалистом. Эти считают себя мужиками, которые просто трахают других мужиков. Каллисто считал себя настоящей женщиной, заключенной в мужское тело. В принципе, абсолютно стандартная формулировка, оправдывающая свое поведение у таких личностей. Но современная психиатрия не считает это душевным расстройством. Вот раздвоение личности, или, по-научному диссоциативное расстройство, является заболеванием, неподдающимся лечению. А явление, когда парень считает себя девушкой, в наше время стало абсолютно нормальным. От своего душевного состояния Каллисто страдал, но этим же и эпатировал, став звездой местного масштаба и желанным гостем на любой молодежной тусовке или тематической вечеринке. Его не интересовали девушки как сексуальные партнеры, хотя у него и был такой опыт. С девушками он просто дружил. И большинство девушек в городе, водившие с ним дружбу или хотя бы просто знакомство, пребывали от него в бешеном восторге, тем более что Каллисто работал визажистом в салоне красоты и попасть к нему можно только по предварительной записи. К слову сказать, свое дело он знал отлично. Любую уродину он мог за пару часов и небольшую сумму денег превратить в сексуальную красавицу.

Когда именно Каллисто превратился в девушку не мог сказать даже он сам. Никаких психологических травм с ним не происходило, его никто не насиловал в детстве, отец его воспитывал, как и полагается мальчику, правда с излишним религиозным оттенком, но это нормально для семьи священника. Однако, по неизвестной причине, в пятнадцать лет осознанность мальчика в Каллисто выключилась и включилась осознанность девочки. Его стали интересовать все возможные женские штучки. Макияж, прически, одежда, аксессуары и конечно мужчины. Сначала Каллисто это скрывал, но долго таить свое состояние он не мог, да и окружающим было все очевидно и предельно понятно. Когда Каллисто признался отцу, что он считает себя девушкой Габриэль естественно пришел в дикую ярость, не свойственную священнику. Отец Габриэль показывал сына врачам, но те разводили руками, и говорили, что с этим ничего поделать нельзя. Лекарств от этого нет. Надо принять Каллисто таким, каким он есть, тем более что сама церковь теперь требует относиться к гомосексуалистам с деликатностью и уважением. Слава Богу, что синод из двух сотен епископов еще в 2014 году не принял документ, за который ратовал папа римский Франциск. В этой бумаге говорилось о возможности Римско – католической церкви признать и разрешить однополые браки, так как их уже признали другие ветви христианства. В итоге, католики лишь признали факт существования гомосексуализма.

Тем не менее, отцу Габриэлю приходилось все время как-то оправдываться за своего сына, внезапно ставшего дочерью, перед паствой, которая в основном состояла из людей среднего и старшего возраста, воспитанных на традиционных христианских принципах.

Каллисто надел туфли, еще раз с восхищением посмотрел на себя в зеркало и вышел из комнаты. Он спустился по лестнице в холл, где прибиралась домработница Роза, пожилая женщина, которая работала в доме Габриэля еще при его родителях. Увидев Каллисто, она прикрыла рукой рот. Каждый раз, видя его в образе среднестатистической шлюхи, она испытывала неподдельный ужас.

– Роза, я ушла. Когда вернусь, не знаю, жизнь такая непредсказуемая! – нарочито игриво сказал Каллисто.

– Боже мой! Каллисто! Ну как же так можно? Ты все-таки мальчик! – воскликнула женщина.

– Роза, моя милая Роза, то, что я родился мальчиком, это ошибка природы! Пойми же меня, наконец, моя любимая бабушка – сказал Каллисто, подошел и обнял Розу.

– Твой отец очень огорчен из – за тебя.

– Перестань, я ему не нужен, его интересует только его Христос!

– Побойся Бога, Каллисто! Что ты говоришь? Отец тебя любит!

– Если бы любил, принял меня таким, какой я есть! – резко ответил Каллисто и выпустил Розу из объятий.

Роза ничего не смогла ответить, а только взглядом проводила Каллисто и, когда он закрыл за собой тяжелую деревянную дверь, со старушечьим вздохом, села на диван.

Каллисто шел по залитой солнцем улице и, проходя мимо витрин магазинов, оборачивался на свое отражение. Он получал удовольствие от вида девушки, идущей параллельно с ним. Случайные прохожие, которых было немного, так как был день и вовсю шла сиеста, даже не смотрели в сторону андрогена. Лишь пройдя мимо небольшого открытого кафе, Каллисто ощутил на себе взгляды двух мужчин лет тридцати, которые что – то сказали про его ноги и задницу, но так и остались сидеть за своим столиком допивать пиво.

Каллисто остановился на перекрестке с reu de Breuit, посмотрел по сторонам и заметил припаркованную старую «Peugeot», в которой сидели два молодых парня. Они, естественно, тоже посмотрели на Каллисто, которому нравилось, что на него обращают внимание мужчины.

– Оу, оу, оу! Ты глянь, какая телочка! Охренеть! – почти закричал от вида Каллисто один из парней.

Этим парнем был Дэни. Он приехал во Франглию пятнадцать лет назад из Ливана. Его отец, бывший военный, получил политическое убежище, и вся семья переехала в Парилон. Дэни учился в местной школе, а закончив ее, начал работать в небольшой автомастерской. Он настолько ассимилировался, что ничем не отличался от своих друзей, у него даже не было акцента, а свой родной Бейрут он помнил лишь по рассказам отца.