Тоха
Шрифт:
Я не видел таких как ты, да и вглядываться уж не желаю,
Я тебя полюбил в первый миг, в миг последний с собой забирая.
Я не видел таких как ты. Не увижу. Не нужно. Довольно.
Я тебя полюбил в первый миг, мое сердце сказало - «Любви ты достойна».
Я прошептал каждое знакомое и родное до боли слово прямо на ушко Златовласки. Мне не понадобились шпаргалки, подсказки, помощь друга. Каждое слово я помнил так отчетливо, будто они родились только что. Мало того, я даже помнил, в каких местах я растерянно пытался вставить правильные знаки препинания, но даже их мне диктовало сердце. Я плохо знаю математику, с трудом учу химические формулы, мне проблематично запомнить исторические даты; но все слова сложенные в стихи, которые я когда-либо писал с мыслями о Нике, я помню безукоризненно.
Я потянулся к ней за тем, о чем мечтал, кажется, бесконечно долго. Наши губы впервые нашли друг друга. Это был самый нежный, сладкий и долгожданный поцелуй на который Златовласка охотно ответила. Когда я отстранился от сладких губ, ее глаза все еще были прикрыты. Они не открывались еще несколько минут. Когда шикарные ресницы обнажили голубизну радужек, я заметил в них излишнюю влагу, но Ника не проронила ни единой слезинки. Ее глаза были полны нежности и благодарности, а губы произнесли следующее:
– Я не знаю, кто ты и не знаю где ты.
Знаю только то, что ты есть на свете.
Я люблю, не видя, я дышу тобою,
Знаю, что с тобою не хлебнуть мне боли.
Знаю, мною дышишь; знаю, рядом бродишь,
Вот только не знаю, почем не заходишь?
Знаю, что ты любишь. Знаю, не обидишь.
Знаю для меня лишь, много стихов пишешь.
А еще я знаю - ты ангел-хранитель
Знай, что полюбила всей душой, спаситель.
Это было неожиданно, трогательно и искренне.
Сказать что я был тронут… Я просто обалдел. Сердце стучало в висках, а в мозгу прокручивалась выделенная из контекста фраза - «Я люблю, не видя, я дышу тобою…». О подобном я и не мечтал, теперь только требовалось время, чтобы моя душа, сердце и подсознание восприняли подобную информацию без вреда. В смысле, что б от счастья крышу не сорвало.
– Мне никто и никогда в жизни не посвящал стихов, - чуть дыша прошептал я.
– Мне тоже.
Я схватил в охапку теперь однозначно только МОЮ Златовласку, что бы никогда не выпустить ее из рук. Она всем телом прижималась ко мне, и легонько склонив мою голову к своим губам прошептала:
– Я люблю тебя, я дышу тобою…
***********************************************************