Чтение онлайн

Бауска низко поклонилась.

– Утренняя газета, госпожа, – прошептала она, протягивая сложенный листок бумаги.

Краста выхватила газету у нее из рук и капризно бросила:

– Не знаю, с какой стати я трачу время. В последние дни даже скандалов приличных не было. Сплошная жвачка – жидкая кашица, какой убогих кормят!

– Да, сударыня, – отозвалась горничная. – Так хотят альгарвейцы. Если молчат газеты, то и мы будем вести себя тише.

Подобная мысль Красте в голову не могла прийти. С ее точки зрения, статьи попадали на страницы газет как бы сами собой. Откуда, каким образом и что могло бы встать на их место – это все были вопросы для прислуги, в крайнем случае – для мастеров, но никак не для дворян.

И тут взгляд ее упал на крошечную заметку в самом низу передовицы. Это уже была никак не жвачка – во всяком случае, с точки зрения маркизы. Она прочла колонку сверху донизу, обуреваемая ужасом и гневом.

– Они осмелились… – прошипела она. Если бы у нее не перехватило горло, Краста бы визжала. – Они осмелились!

– Сударыня? – Бауска недоуменно воззрилась на нее. – Я не заметила ничего такого…

– Ты не только глупа, но вдобавок слепа? – огрызнулась Краста. – Ты только глянь!

Она сунула газету горничной под самый нос, так что от усердия у Бауски глаза сошлись на переносице.

– Сударыня, – нерешительно пробормотала служанка, – альгарвейцы победили на севере, как и здесь. Король Доналиту бежал из Елгавы. Конечно, рыжики должны быть поставить нового монарха на его…

Краста отвесила горничной звонкую пощечину. Вскрикнув сдавленно, Бауска отступила к дверям спальни.

– Идиотка! – прошипела Краста. – Конечно, рыжики имели право поставить в Елгаве своего короля, когда Доналиту бежал из дворца. Право выбрать короля – из королевского рода или, в худшем случае, из высшего дворянства Елгавы. Но это?! Принц Майнардо? Младший брат короля Мезенцио? Альгарвеец?! Да это оскорбление, непростительное поругание! Я буду жаловаться альгарвейцам, вторгнувшимся в мой особняк!

Сжимая в руке газету, она ринулась к дверям.

– Сударыня, – пискнула вслед ей Бауска, потирая щеку – слишком поздно; алый след уже начал проявляться, – сударыня, вы еще в пи…

Последнее слово заглушил грохот захлопнутой двери.

Полковник Лурканио, капитан Моско вместе со своим штабом, охраной и присными изволили трапезовать в столовой того крыла, которое занимали альгарвейцы. Когда в залу ворвалась Краста, все разом застыли, не донеся до рта столовые приборы, и будто обратились в камень.

– Как прикажете это понимать?! – вскричала она, потрясая газетой.

– Я мог бы спросить о том же, – пробормотал Моско, – но предпочту вместо этого полагать себя счастливцем.

Краста оглядела себя. Из одежды на маркизе была только непритязательная пижама из белоснежного шелка – разве благородная дама может заснуть в простецкой фланели или полотне? А если сквозь тонкую ткань и выпирали затвердевшие соски, так это от ярости, а не от нежных чувств! Особенного стеснения, показавшись перед альгарвейцами в неглиже, маркиза не испытывала, как не стеснялась домашних слуг – и те, и другие были равно недостойны ее внимания.

А вот то, что альгарвейцы творили, – дело совсем другое. Краста подступила к столу, потрясая газетой, точно кавалерийским палашом.

– Как осмелились вы усадить варвара на древний трон Елгавы?! – вскричала она.

Полковник Лурканио поднялся на ноги и с поклоном протянул руку:

– Позвольте взглянуть, сударыня?

Краста сунула ему подметный листок. Полковник бегло пробежал глазами статейку и вернул газету. Что взгляд его задержался на вздымающейся – от возмущения, исключительно от возмущения – груди маркизы чуть дольше, чем следовало, Краста в ярости своей не заметила.

– Полагаю, вы не думаете, – поинтересовался Лурканио, – что я самолично низложил короля Доналиту или заставил его бежать из дворца, чтобы возвести принца Майнардо на его место?

– Мне плевать, что вы делали лично, – оборвала его Краста. – Этот трон принадлежит елгавскому дворянину, а не альгарвейскому узурпатору. Королевский род Елгавы восходит к временам Каунианской империи. У вас нет права задуть этот род, словно лучину, – никакого права, слышите вы меня?!

– Сударыня, я восхищен силой вашего духа, – заметил капитан Моско. Судя по тому, что оторвать взгляда от маркизы он не мог, восхищение его вызывала не только фигура. – Должен, однако, сказать, что…

– Обождите, – перебил его Лурканио. – Я этим займусь. – Моско коротко поклонился, признавая прерогативы начальства. Обернувшись к Красте, полковник продолжил: – Сударыня, позвольте прояснить наши позиции. Мне глубоко безразлично, восходит ли род короля Елгавы – бывшего короля, короля в изгнании – к эпохе Каунианской империи или, если уж на то пошло, к временам зарождения мира. Альгарвейцы сокрушили империю, и наши вожди стали королями. Теперь мы сокрушили Елгаву, и наш принц становится королем. За нами сила, и, само собой, она дает нам право.

Краста влепила ему пощечину – как за несколько минут до того Бауске. Реакция ее была совершенно машинальной. Альгарвеец вызвал ее недовольство, а потому заслуживал любого наказания с ее стороны.

Слуги в особняке принимали это как закон природы почти в той же мере, что сама маркиза. Лурканио был слеплен из другого теста. Он с размаху отвесил Красте тяжелую оплеуху, так что маркизу отнесло на пару шагов.

Она уставилась на него в полнейшем и глубочайшем изумлении. Родители ее умерли, когда Краста была еще совсем ребенком. С тех пор никто не брал на себя смелость ударить ее, да и, собственно говоря, вообще сдерживать ее порывы.

– Заверяю вас, сударыня, – проговорил Лурканио с очередным поклоном, – что я никогда бы не поступил так грубо, ударив женщину без повода с ее стороны. Но должен также заверить вас, что я не потерплю и чтобы меня били. Вам было бы полезно – крайне полезно – запомнить это.

Краста нерешительно поднесла пальцы к губам. Во рту стоял привкус крови – она рассадила изнутри щеку о краешек зуба.

– Как вы осмелились? – прошептала она.

В голосе ее звучал не так гнев, как искреннее любопытство: настолько непривычным было переживать то, что она с такой легкостью причиняла другим.