Тизер 2
Шрифт:
– Я устала...
– Мы должны идти, Дарина! – Кродиус тащит ее за руку. – Он может все еще преследовать нас!
– Ноги отваливаются! – девушка спотыкается, колени скользят по траве и окрашиваются в помесь коричневого и зеленого. – Ай, больно!
– Пожалуйста, потерпи! Осталось совсем чуть-чуть, – Кродиус указывает пальцем на виднеющуюся впереди гору. – Разобьем лагерь наверху!
– Подожди, секундочку, – Дарина высвобождает руку, тянется к коленке. – Что-то печет.
– О, боже!
Под коленной чашечкой показывается белая полоска длиной пять сантиметров. Края загорелой кожи расползаются в стороны, в поврежденных тканях начинают формироваться тромбы, пытаются остановить кровотечение. К процессу привлекаются иммунные клетки для борьбы с микроорганизмами, которые могут попасть в открытую рану. Образуется отечность, давит на нервные окончания, вызывает боль, сигнализируя мозгу о причиненном вреде.
Видимый результат сложного восстановительного процесса – это всего лишь порез от травинки и пара капель вытекшей крови. Крови... Той самой жидкости, что оборотень с легкостью учует за пару километров...
– Бежим! – Кродиус хватает Дарину за руку и срывается с места.
– АУу-у! – прерывистый вой холодит кровь.
Последние лучи солнца прокатываются по полю оранжевыми штрихами, отдают тепло оставшегося дня. Луна уже заняла место в ночном карауле. Она, словно актер второго плана, ждет, когда же рок-звезда покинет сцену и позволит получить хоть сотую долю зрительских оваций.
Испарилась боль в ногах и усталость. То же самое ощущает и Дарина, лицо, призывающее сжалится над хрупкой девочкой, теперь выражает полную серьезность к происходящему. Кродиус больше не тащит ее за руку, девушка бежит сама.
Холм со скальным основанием лежит на расстоянии километра. Парень уверил Дарину, что возвышенность – их шанс на спасение, но на самом деле то, что они поднимутся над долиной на пару сотен метров, не гарантирует безопасность. Кродиус уповает лишь на непроверенные факты из небылиц о том, что оборотни редко покидают леса и ненавидят открытые пространства.
В перекрестье последних солнечных лучей и бледного отблеска луны парень замечает выползающую из леса фигуру. То, что ковыляет на запах свежей крови, напоминает выбравшегося из сотни капканов медведя. Человекоподобный торс покрывают ошметки одежды, правая сторона тела превышает в размерах левую раза в полтора, на непропорционально большом плече колышется шерсть.
Ребят преследует что-то склеенное из двух половинок. Сторона, освещаемая солнцем, двигается рывками, судя по всему, ощущает боль от перевоплощения. Лапа, скрывающаяся в тени, будто самостоятельный организм, тащит себя вперед, вгрызаясь когтями в землю. Шея с обеих сторон покрывается шерстью, раздувается горб, все выше поднимаясь над неестественно болтающейся головой.
Алый диск солнца сползает по оранжевому полотну. От правильной окружности остается сначала полукруг, а затем лишь скрывающаяся на другой стороне планеты мандариновая долька. Поляна погружается в темноту. Оборотень останавливается, тело рвет на части под протяжной вой:
– АУ-У-У!!!
Спустя секунду волк размером с медведя гризли четырехметровыми прыжками мчится к капельке крови, стекающей по бархатной ножке.
Ребятам оставалось пробежать метров триста, но топот вбиваемых в землю лап подсказывает, что они не успеют. Кродиус останавливается.
– Кро, милый, что ты делаешь?! – протестует задыхающийся от нехватки воздуха голос.
– Мы не убежим, Дарина, – прикрывает ее спиной. – Не убежим...
Поднимает руку. В кончиках пальцев скапливается энергия, стекается в кулак, образуя сгусток ослепляюще-белого света. В радиусе десяти метров становится светло, Кродиус отводит руку за спину, чтобы не засветить приближающегося оборотня.
Существо весом в полтонны мчится со скоростью гепарда, из-под лап вылетает земля. Настигнет уже через десять секунд...
Метрах в семи оборотень прогибается. Задние лапы соприкасаются с передними, после чего тело вытягивается в атакующем прыжке. Кродиус уходит в сторону, доставая из-за спины сюрприз.
Магическое светило обжигает сетчатку ночного хищника. Клацающая зубами пасть искажается гримасой боли, мохнатые веки закрывают глаза, пытаются сдержать поток прущих слез. Оборотень пролетает мимо и заваливается на бок, теряя ориентацию в пространстве.
Кродиус высвобождает энергию из руки. Спасительный фонарик зависает в воздухе, пальцы еще раз накапливают свет. Секунд через тридцать поляна напоминает площадь во время ночной ярмарки, только вместо десятков керосиновых ламп, землю освещают колыхающиеся в воздухе микрозвезды.
Происходящее превращается в полуслепую охоту. Оборотень кружит вокруг развешанных в воздухе светил, что укрывают еду. Терзающий голод и продолжающая подтекать рана Дарины сводят хищника с ума, чувство самосохранения выбирает меньшее из двух зол. Соглашаясь травмировать глаза в обмен на вкус крови, оборотень бросается в гущу света.
Рычащая тварь достала Дарину с четвертой попытки. Когти оставляют на спине четыре борозды глубиной по три сантиметра. Струящаяся кровь брызжет на траву, крик боли и отчаяния застилает Кродиусу уши. Страдания девушки ранят его в самое сердце, ненависть к ужасному созданию преобладает над страхом. Опьяненный желанием отомстить парень бросается на зверя.
Мир погружается в красные тона. Вытянутые вперед руки обволакивает черный дым, будто от тлеющей смолы. Пальцы касаются грубых волосков шерсти...
Тушу весом в четыреста килограмм отбрасывает будто тряпичную куклу. Волосатое чудовище с текущими по подбородку слюнями и озлобленным оскалом превращается в скулящий комочек шерсти. Оборотень поднимается, но лапы не держат, в глазах сеется страх.
Кродиус ощущает наполняющую силу, кажется, что он становится больше и выше, крепнет в руках и ногах. Им движет ненависть за причиненную Дарине боль...
Ручонки, толщиной с ножку кухонного стола, хватаются за обмякшие конечности оборотня, тащат в разные стороны. Хрустит опорная лапа, отделяется от тела, под жалобный скулеж зверя.