Чтение онлайн

Она не замечала, что стонет и мечется, как животное. Его ногти впились в ее плоть.

— Кончаю! — прохрипел он, и она не поняла его, пока не ощутила разлившееся внутри себя тепло. И тогда Диана, испытав первое в своей жизни наслаждение, вскрикнула.

После они лежали на том же месте, крепко обнявшись, и смотрели, как за пыльными стеклами окон заходит над проливом вечернее солнце.

— Это было так красиво, — шептала она, целуя его в щеку. — Сам Господь одарил тебя способностью делать это красиво.

Он нежно провел рукой по ее лицу, волосам. Потом сел на полу и, улыбнувшись, сказал:

— Нам нужно иметь какой-нибудь секретный символ или знак.

— О чем ты?

— Ты ведь знаешь, как не любит меня твоя мать. Так что, имея определенный, только нам понятный сигнал, мы смогли бы при помощи него вовремя оповещать друг друга о приближении опасности: пожилой леди с боевым топором в руке.

— Ник!

— Ну хорошо: знак, который всегда напоминал бы нам о нашей вечной любви. Что-нибудь в этом роде.

С этими словами он поднял правую руку и скрестил пальцы.

— Сделай так же, — попросил он.

Она подняла свою правую руку и тоже скрестила пальцы.

— Так?

— Правильно. Когда мы скрещиваем пальцы, никто кроме нас не догадывается о назначении этого символа. А он означает нашу с тобой любовь. Вечную любовь.

Эта мысль показалась ей такой же прекрасной, как и сам Ник.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Диана не уставала изумляться полноте своего счастья и дивилась тому, насколько пуста была ее жизнь без Ника. Не могла отказать себе в удовольствии подразнить немного свою мать-антисемитку, говоря ей время от времени, что всерьез думает о переходе из христианства в иудаизм. Это было глупо, если учесть, что в этом вопросе Арабелле хронически недоставало чувства юмора. Она приходила в ужас, наблюдая страсть своей дочери к человеку, которого сама она начала люто ненавидеть.

Между тем Ник и Диана, находясь вместе, почти не размыкали объятий, настолько велика была сила физического притяжения между ними. На свое десятое свидание они отправились смотреть «Кармен» Тэда Бара, вышедшую на экраны одновременно с «Кармен» Джеральдин Фаррар, где в течение всего просмотра беззастенчиво ласкались. Покинув зал по окончании сеанса, они, взявшись за руки, вернулись к машине Ника.

— Каков мой рейтинг у твоей матери в последнее время? — поинтересовался Ник.

Диана не сразу нашлась с ответом.

— М-м… Похоже, ты все-таки начинаешь ей нравиться, — солгала она.

Ник рассмеялся:

— Это означает, что при случае она задушит меня быстро, без мучений. Думаю, придется упредить ее и повергнуть в немалое потрясение.

— Как?

— Мы поженимся.

Они остановились перед его машиной. Диана повернулась к Нику:

— Я… я даже не стану делать вид, что мне надо подумать над этим. Да. Да!

И снова они поцеловались. Затем Ник достал из кармана своей куртки спортивного покроя черную коробочку и вложил ее в руку Дианы.

— Эта вещица почти превратила мой банковский счет в листок чистой белой бумаги, — сказал он.

Она открыла коробочку. Внутри оказалось кольцо с сапфиром и бриллиантами.

— О, Ник!

— Позволь, я сам его надену, — сказал он. — Это кольцо является залогом моей вечной любви, Диана.

— И моей, Ник.

Они поцеловались.

Следующий день выдался убийственно жарким. С самого утра Ник все собирался с духом, чтобы пойти в кабинет к боссу и объявить о помолвке с его дочерью. Каково же было его удивление, когда Альфред Рамсчайлд сам пожелал его видеть.

Окна в кабинете Альфреда выходили на речной поток Коннектикута. На обшитых деревом стенах висели многочисленные фотографии изделий, производимых компанией, на специальном демонстрационном пюпитре лежал открытый ящик с образцами стрелкового и холодного оружия, начиная с 1862 года. Над каминной доской висел в искусно выполненной золотой раме портрет отца Альфреда, основателя компании. Этот джентльмен с элегантными бачками неподвижно уставился в вечность. В кабинете, разгоняя влажную духоту, гудели два электровентилятора.

— Отслеживаешь то, что происходит сейчас в России? — спросил Альфред, плюхнувшись всей своей вспотевшей массой во вращающееся кресло.

— По газетам, — ответил Ник. — У меня такое впечатление, что всей страной заправляет этот безумный Распутин.

— Отчасти это верно. Кстати, он не монах. По информации, которую я имею, царь находится под влиянием царицы, а та в свою очередь вся во власти Распутина. Любовница ли она ему или нет — не знаю. Ходят слухи, что у цесаревича обнаружена какая-то странная болезнь, которую может лечить только Распутин. Так или иначе, но в стране нет порядка, государственная власть расстроена, армия несет поражения от австрияков, а теперь еще и от немцев. Потери русских исчисляются миллионами, во всяком случае, мне так говорили. Наконец, считается, что в ближайшее время можно ожидать чего-то вроде coup d’'etat[4]… Теперь слушай. Четыре месяца назад агент царя поместил у нас заказ на сто тысяч наших винтовок Р-15 и десять миллионов патронов к ним. Спустя месяц то же лицо заказало у нас тысячу пулеметов и два миллиона патронов к ним. Совокупный заказ составил восемнадцать миллионов долларов. Половину царь оплатил нам вперед, переведя золото со своего личного счета в «Английском банке» на наш в лондонском банке «Братья Саксмундхэм». Мы удовлетворили заказ, и сейчас товар грузится в Сан-Франциско на корабль, который готов доставить его во Владивосток. Однако теперь агент царя говорит, что оставшиеся девять миллионов нам придется согласиться получить в русских государственных облигациях, потому, видите ли, что царь уже исчерпал весь свой золотой запас. А, между прочим, никто сейчас не примет русскую валюту, потому что всем известно: там у них печатают рубли без остановки, чтобы успевать финансировать свою войну. Инфляция в России скачет галопом.

Альфред подался всем телом вперед:

— Ник, мне не нужны эти чертовы русские облигации на сумму в девять миллионов долларов, когда все говорят, что царское правительство не протянет и полугода. Русские бумажки не выдержат конкуренции даже с туалетной бумагой, их никому не удастся спихнуть дороже чем за полцены. С другой стороны, у меня с русскими контракт, и мне не хотелось бы обманывать их. Им позарез нужны мои стволы. Поэтому передо мной дилемма. Стоимостью в девять миллионов долларов. И решение этой дилеммы — ты.

Ник изумился.

— Я? Но почему?

— Мне нужен посыльный в Петроград, который переговорил бы там с военным министром. Мне нужен человек, который сможет обеспечить мои девять миллионов хоть чем-нибудь стоящим. Все равно, что это будет: золотые монеты, произведения искусства, пускай даже ювелирные изделия. Только в этом случае я отправляю товар. Я уверен, что в России денег — куры не клюют. Царь — один из самых богатых людей мира, если не самый богатый. И если они хотят получить наши винтовки, пусть раскошеливаются. Я хочу, чтобы в России меня представлял ты, Ник. Я доверяю твоему уму и сноровке, к тому же ты говоришь по-русски, что само по себе может помочь делу. Не буду скрывать от тебя: путешествие может выдаться опасным. Уже сама дорога в Россию — не увеселительная прогулка. А что тебя будет ожидать там — один Бог ведает. Не знаю, в каком виде и каким способом ты раздобудешь мне девять миллионов. Думай сам. Но если ты достанешь деньги, Ник, я заплачу тебе пять процентов комиссионных от всего восемнадцатимиллионного заказа. Это сделает тебя богатым человеком. Кроме того, я выдвину тебя в вице-президенты компании по торговле. — Альфред откинулся на спинку стула. — У тебя есть немного времени на размышления, но ответ мне нужен сегодня днем.