Титан империи 4
Шрифт:
— Ну конечно… — вздохнул я, выбираясь из купе с Настиным чемоданом-монстром, по сравнению с которым мои выглядели дамскими сумочками.
Негоже оставлять купе в таком состоянии, но разве это я виноват? Все вопросы к таинственному убийце и негодяю Герасимову — земля ему стекловатой — а еще к тем степным бандитам!
И насчет таинственного «вороненка» с веерами… Эх, совсем некогда ловить его, да и где его теперь найдешь? Он уже наверняка давным-давно свалил вместе с погонщиками. А если нет, пусть с ним зачистка разбирается, и так за них почти всю работу сделал.
Выпустив Красавку в коридор, я задвинул дверь ногой и пошел вслед за сестрой. И далеко это багажное отделение?..
— Кхем-кхем, ваше благородие, — раздался голос у меня за спиной.
Я обернулся — передо мной стоял проводник в очках.
— Некогда мне, любезный, белье сдавать да медали получать! — сказал я. — У меня экстренная остановка!
— Прошу прощения, но я не имею права вас отпускать, — сложил руки за спиной очкастый, а из тамбура вышли еще двое крепких его коллег и перегородили мне дорогу. — Вас как главного свидетеля произошедшего требуют на станцию. На допрос.
— Какой еще к черту допрос? — закатил я глаза. — Я вытащил этих двух остолопов-машинистов буквально с того света и убил шпиона-некса, а меня допрашивать собрались?!
— Увы, выпускать вас из поезда я не имею права. Да и к тому же… — он посмотрел на меня, чуть приспустив очки на нос. — Вы же нынче ночью принимали участие в дуэли с виконтом Ильинским, не так ли?
Сука! И как этот мудила узнал?!
— Так-с, — посмотрел он на Красавку, который сидел у моей ноги и щурил на него глаза. — А собачку вы в багаж не сдали, да-с? А она у вас привита?
Клянусь, я почти дал ему по роже, но…
— Скалозубов! — за плечами проводников вырос инквизитор Го… вернее, Амальгама в теле инквизитора Горна. — Долго еще ждать, чтоб тебя?!
Проводники тут же развернулись и при виде грозного инквизитора едва не попадали на пол.
— Наша остановка! Расступитесь, балбесы! — рявкнул Горн и растолкал их в стороны.
— Прошу прощение, ваше преосвященство, но… — затрясся проводник. — Его благородие…
— Что-о-о-о? — протянул Горн и, громко стуча тростью об пол, подошел к проводнику. — Что ты собрался делать с моим арестантом?
— Вашим?!
— Да. Барон Скалозубов — это дело инквизиции. Вопросы?
— Нет… Никаких вопросов…
— Отлично. Помоги его благородию вытащить чемоданы. И мои заодно!
И Горн, бурча что-то себе под нос, поплелся к выходу, где появилась бледная физиономия моей знакомой из ресторана. Едва завидев инквизитора, графиня Д. попятилась, Горн же прошел мимо и скрылся в тамбуре.
Я сунул побледневшему проводнику Настин чемодан и подошел к графине:
— Вы уже уходите? — спросила она, глядя вслед инквизитору.
— Да, нам с его преосвященством придется сменить транспорт, а то дирижабль нас ждать не будет.
Из тамбура раздалось оглушительное шипение, а поезд дернулся и встал намертво.
— Ну чего встали, остолопы! — высунулся в коридор Горн. — Особое приглашение нужно? И это Императорский поезд?! Ха!
Да уж, Гама, если и переигрывает, то совсем чуть-чуть.
С проводниками мы без труда вытащили в тамбур весь наш багаж, а потом спустили чемоданы на землю.
Из степи тут же показались фары, а в следующую секунду к нам подъехала тачка Рея.
— Благодарю! — кивнул я и спрыгнул следом. — Ставлю вам за обслуживание крепкую четверку. Балл пришлось сбросить из-за степных покатушек, но вы держались молодцом!
— Спасибо… — пробурчал проводник, и тут у него из-за спины показалась Настя с Берсом.
И все вместе — под бдительным оком Горна — мы загрузили багаж в машину, а потом расселись в салоне. Красавка запрыгнул последним.
— Женя, ты точно уверен, что эта машина проедет хотя бы сто метров? — спросила Настя, оглядывая непрезентабельный вид тачки Рея.
— А то, барышня! — повернулся к ней водила. — Моя красотка доехала до сюда аж с самой Камчатки и, будьте уверены, проедет еще немало! Будете?
И он протянул ей банку недопитого пива. Настя поджала губы и вежливо отказалась.
Инквизитор напоследок стрельнул зловещим взглядом на проводников, которые столпились в тамбуре с таким видом, словно провожали нас в последний путь, затем сплюнул и уселся на переднее сиденье.
— Привет тебе, хмурый брат! — встретил его Рей. — А ты, наверное, дедушка моего спасителя?
Горн ухмыльнулся, но только вдарил кулаком по потолку.
Тачка взревела, и мы помчались в ночь. Поезд постоял на месте еще немного, а потом, загудев, продолжил путь в прежнем темпе. И пока его огни не затерялись среди деревьев, я постоянно чувствовал на себе взгляд, но так и не смог понять, кто смотрит и откуда.
— Сука… — буркнула Герда и в сердцах пнула почерневшую деревяшку. Та отлетела и смешалась с другими обломками и кучей пепла — всего, что осталось от усадьбы Герасимовых.
А вокруг трупы слуг и охраны, которые присматривали за домом. Всех разорвали на части как кукол.
Герда откладывала визит сюда до последнего. Почему-то казалось, что Борис Сергеевич вынюхал здесь все сверху до низу, и ездить сюда — пустая трата времени. Но попробовать стоило, и…
Вот тебе на! Теперь только головешки перебирать! И что характерно — никто не видел зарева пожара. Вот что значит жить на отшибе.
Герда вздохнула и полезла в карман, где вот уже минуту как резанный надрывался телефон.