Чтение онлайн

Воздух сух и прозрачен, а слабый ветер лениво гонит по чистому асфальту высохшие желтые листья. Тишина, статика, грусть.

Я съезжаю с главной дороги на проселочную, чтобы попасть в район частных домов, где живет Вернер. Выезжаю на открытое пространство. Ветер здесь сильнее, он гоняет листья сотнями.

Тая открывает дверь и быстро втаскивает меня внутрь. Награждает поцелуем.

– Мы раньше всегда вдвоем отмечали, по-тихому. Без тортов этих, свечек. – Вернер держит в руках бокал с шампанским, и в паузах между его словами слышно, как шипят пузырьки. – Сидели вдвоем, вспоминали… А потом появился Денис и все испортил – всех в себя влюбил, всех очаровал.

Мы тихо смеемся. Очень хорошая атмосфера за столом.

– Но выпить я все равно хочу не за него. Без обид, Денис, я передумал… За тебя, сестренка. За твой ­чудесный возраст. Я тебя люблю.

Он тянется к Тае и целует ее в щеку. Они смотрят друг на друга – интимным, сокровенным взглядом, свойственным только самым близким людям.

– Теперь – подарки! – и Игорь потирает ладони.

– Игорь… – Тая поворачивается ко мне: – У нас традиция есть.

– А, ну да, традиция, – снова перехватывает инициативу Игорь, и Тае это не нравится, что видно по ее поджатым губам и опустившимся глазам. – В этот день Тая может попросить у меня что угодно, и я не вправе ей отказать. Естественно, если это в моих силах. Обычно она хомяков морских просит. Хорошо не бегемотов. Но сегодня я подобрал подарок сам.

С этими словами, то ли правда не замечая неудовольствия сестры, то ли попросту не обращая на него внимания, Игорь бросает на стол незапечатанный ­конверт:

– Средиземное море. Круиз. Две недели. Люкс. ­Поедете вдвоем, отдохнете, мир посмотрите.

– Игорь, спасибо, но я хотела о другом попросить.

– Как?

– У меня есть просьба. Ты не вправе мне отказать.

Улыбка прикрывает недовольство Игоря. Он, прищурившись, смотрит на Таю и закуривает.

– Ну, раз есть желание, озвучь, не тяни интригу. – В голосе Игоря проскальзывает нетерпение.

– Отпусти Дениса.

И мы сидим молча, словно кто-то раскрыл неудобный секрет или вытащил из шкафа и посадил за общий стол старый семейный скелет.

– Тая, не в свое дело лезешь, – коротко бросает Игорь.

– Ты обещал!

– Ничего я тебе не обещал. Едешь в круиз, все.

– Я никуда не поеду. Я не хочу. Отпусти…

– Рот закрыла!!!

От Игорева крика дергаюсь даже я. Глаза Таи набухают слезами, она закусывает нижнюю губу, а Игорь выставляет указательный палец в ее лицо и зло чеканит:

– Сейчас же сотрешь тоску со своего лица и будешь улыбаться. А через неделю вы вместе с Денисом сядете на этот долбаный белый лайнер и поплывете…

– Я никуда не поплыву!

– Будешь здесь сидеть? Запрешься в четырех стенах опять? Будешь жалеть себя, ныть, орать по ночам? Хватит, проснись уже, живи…

– Сволочь, как ты смеешь? – Тая тоже начинает закипать, и в эту секунду я вижу, как они похожи друг на друга, брат и сестра, особенно в гневе. – Это же ты виноват, из-за тебя все…

– Хватит.

– Как у тебя язык поворачивается, скотина…

– Тая, хватит…

– Ненавижу тебя! Сволочь, убийца!..

Это не была пощечина. Он действительно ударил, вложив силу. Голова Таи мотнулась, девушка с криком схватилась за щеку и тихо заплакала.

– Успокой ее, – произнес Вернер, срывая с колен салфетку и вставая из-за стола.

Тая спит у себя наверху. Она даже не легла, а обессиленно упала на кровать, не позаботившись снять ни одежду, ни туфли. Я накрыл ее покрывалом, сел рядом. И стал гладить по плечу. Через несколько минут она заснула. Я спустился вниз.

Игорь сидел на веранде, укутавшись в тулуп. Вечера становились холодными. Я без напоминания принес из бара бутылку виски и пару стаканов. Льдом решил пренебречь – не по погоде.

– Я тебя отпущу, Денис. Только не сейчас. Я хочу, чтобы между нами была правда. Ты веришь мне?

– Конечно, верю.

Мы выпиваем.

– А ты сам? – спрашиваю я.

– Я сам – что?

– Не хочешь выйти? У тебя достаточно денег.

Вернер усмехается:

– Деньги здесь ни при чем. Это мой способ контролировать жизнь. А моральные сомнения… Я не парюсь. Наркотики или садовый инвентарь – какая разница. Все что угодно можно запретить. Машины можно. Из-за них воздух грязный, автокатастрофы из-за них. Знаешь, сколько народу в авариях гибнет? Каждый год больше, чем в Афгане за все время. Сигареты можно запретить. Сколько они народа убивают? Больше, чем наркота, в разы больше. Ты понимаешь, все же зависит от того, как посмотреть. – Игорь, крутанув бокал в воздухе, разом вливает в себя едва не половину, но глотать не торопится, держит виски во рту, чтобы насладиться вкусом.

– Героин – он как лакмус, – продолжает Игорь, ­и его голос чуть садится от только что выпитого виски, – выявляет человека на гниль и слабость. Не бывает так, что жил-был паренек-отличник, вся жизнь впереди, а потом попробовал геру и покатился по наклонной. Нет. Я по-другому смотрю. Жил-был человек, случайный в этом мире. Живущий по ошибке. И сам это понимал. Поэтому и выбирал, чем себя убить – ­сигаретами, ­алкоголем, клеем. Просто герыч – самый эффективный. Самый надежный очиститель общества от лишних людей. Мы санитары общества, Денис, а героин – это дуст, выводящий тараканов. Концентрированная человеческая слабость. Инструмент эволюции в борьбе человечества за чистоту рядов.

– Ты правда так думаешь?

– Не совсем, это если уж вообще все упрощать и обострять. Хочешь мою позицию узнать? – Вернер ­усмехается, щурится в окно и облизывает губы, словно бы подбирая нужные слова. – Я считаю, главное – люди рядом. То, что вокруг тебя. О них надо заботиться. А какими средствами… Не все ли равно? Иди спать. Завтра у Ходжи стрелка, крупную партию берем.

Вот такой он, Игорь. Всегда сообщает все в самый последний момент. Даже мне. Я поднимаюсь, но не могу удержаться от вопроса, который горел на языке последние полчаса.

– Игорь, я не понимаю, ты что – доволен жизнью?

Он открывает рот, чтобы отбить мою фразу, но потом задумывается, чешет щеку и смотрит на реку. Ухмыляется.

– Знаешь, я все время думаю, что, если бы была возможность вернуться назад, я многое бы сделал не так. Жизнь – это куча маленьких перекрестков, на которых ты можешь повернуть или в одну, или в другую сторону. Я часто сворачивал не туда. Понимаешь, о чем я?

Мне ли не понять. Я бы даже не стал сворачивать. Если считать сегодняшнее утро перекрестком, я бы остановился на нем. Включил бы аварийку, отогнал машину на обочину и остановился бы. И мы так и сидели бы на этом берегу – я и он.