Тихоня
Шрифт:
Ребекка рассмеялась, прикрывая рот изящной ладошкой. О стоимости маникюра я могла только догадываться. Хотя и так было понятно, что Скотт – девушка не из дешевых.
– Кассиус? Что ты, – улыбнулась она. – Кассиус в жизни не поднимет руку на женщину. Он джентльмен. Хотя… Кассиус невероятно злопамятен… Думаю, что испортить тебе жизнь он все-таки постарается.
А я-то надеялась, что он все быстро и легко забудет. Он ведь джентльмен… Вроде как. Ну или мы по-разному воспринимаем это понятие.
– Слушай, а ты не в курсе, что такого случилось, что вчера нас всех заперли по комнатам? – наугад спросила я у целительницы.
Та, к моему удивлению, со вздохом сказала:
– Произошло нападение на одного из преподавателей.
Да уж, это точно куда серьезней того странного дыма на студенческой вечеринке. И даже серьезней попыток вломиться в музей. Вот только…
– Но… кто?
Ребекка тихо вздохнула и ответила:
– Профессор Харрис, демонолог. Так печально… Он ведь одинокий совсем. Так и живет в университете…
Про профессора Харриса мне слышать доводилось. Он действительно предпочел поселиться прямо в кампусе, в общежитии для преподавателей. Так немногие делали, все-таки собственное жилье всегда уютней.
В голосе целительницы звучало столько грусти, что я поневоле заподозрила самое худшее.
– Он что, умер?
Скотт охнула и замотала головой:
– Нет-нет! Он жив и даже в относительном порядке! Только ожог на запястье, но это, право, мелочи! Могло быть куда хуже!
Надо же… Столько подробностей! И откуда только такая осведомленность у прилежной студентки четвертого курса? Ну, ладно еще я со своим патологическим любопытством, но Скотт-то точно не имела привычки лезть везде без мыла!
– А тебе это откуда известно? – с подозрением спросила я у подружки Полоза.
Девушка улыбнулась:
– Кассиус сказал.
Замечательно.
– А он-то откуда знает?
Сомневаюсь, что на досуге Полоз раскладывает карты Таро, чтобы открыть себе тайны прошлого и будущего.
– Ну… Кассиус откуда-то всегда все знает, – развела руками Скотт. – Иначе бы его не называли Королем. Я сама порой не понимаю, как он получает все новости до того, как они доходят до простых смертных.
После этого мы с Ребеккой чинно распрощались, и я отправилась к себе переваривать услышанное. Чтобы у нас еще и на преподавателей нападали?.. Почему же никому ничего не известно, а Полоз уже в курсе произошедшего? Кто ему так лихо сливает информацию? Он ведь всего-навсего студент, пусть и из очень состоятельной и уважаемой семьи…
Странно все как-то…
Словом, в комнату я вернулась в самых расстроенных чувствах. Казалось, что рядом назревает что-то действительно интересное, но – вот незадача! – я даже не знала, в какую сторону копать.
– Эшли, у тебя взгляд как у маньяка, – радостно сообщила мне Хельга, как только увидела.
Она в тот момент, явно назло остальным девчонкам, готовила что-то экзотическое и дико острое в нашей общей на четверых мультиварке. Подчас Хель устраивала кулинарные эксперименты, которые смущали даже меня.
Стейси и Натали смотрели на процесс готовки с явным подозрением.
– Это комплимент? – осторожно уточнила я у подруги.
– Это констатация факта, – фыркнула она, вытаскивая мешочек с какими-то специями, от которых у меня тут же засвербело в носу.
Натали вздохнула и сообщила, что сегодня явно будет есть только йогурт. Стейси чихнула, но выразила полную готовность съесть приготовленное Хельгой блюдо.
– До чего ты докопалась? – с интересом спросила Животное.
Мои губы растянулись в довольной улыбке.
– Скотт сказала, что напали на профессора Харриса. Именно поэтому нас и запирали.
После такой новости последовала немая сцена.
Первой слова подобрала Натали.
– А ей-то откуда известно?
Я фыркнула.
– От Фелтона.
– А этот змей откуда узнал? – совершенно растерялась Нат. – Он у нас пророком местным заделался, что ли?
Ага. Пророк. Святой Кассиус Всезнающий…
– Откуда сам Полоз все это знает – загадка даже для Скотт, но она намекает на тайные источники.
Мы переглянулись. Думаю, не мне одной осведомленность Фелтона показалась очень уж подозрительной.
– Как-то все навалилось сразу… Тот случай на вечеринке, потом музей… Теперь вот на преподавателя напали, – принялась загибать пальцы Натали. – И все это подряд. Очень странно.
Мне тоже так казалось.
– Может, в музее и правда замурован какой-то древний колдун? – со смешком предположила Стейси.
Ага. Колдун, его посох и еще парочка гримуаров до кучи…
– Да ну тебя, – махнула я рукой. У меня была бурная фантазия, но не настолько. – Да музей сгорел дотла лет тридцать назад. Его полностью перестраивать пришлось. Так что всех замурованных колдунов, если они были, уже давным-давно раскопали.
Как гласят университетские легенды, в тот год выпустился какой-то особо чокнутый алхимик, который во время выпускного решил в состоянии подпития еще раз повторить опыт, благодаря которому получил диплом о высшем образовании. Почему ему пришло в голову делать это рядом с музеем – тайна, покрытая мраком, но в результате ему якобы приходится по сей день выплачивать компенсацию родному учебному заведению.
Хель, продолжая помешивать что-то неизвестное в мультиварке, произнесла:
– Ну, оно, конечно, так… Но ведь строили-то все равно на старых фундаментах. У нас много чего горело, но восстанавливают все всегда на том же месте.
Хельга любила покопаться в истории, особенно в истории университета, поэтому ее слова под сомнение ставить никому и в голову не пришло.
Тут все призадумались.
– То есть если здание и переделывалось по двадцать раз, то подвалы могли сохраниться еще со стародавних времен? – озвучила общую мысль Стейси.