Чтение онлайн

Когда она начала, в конце концов, уставать, то уже была далеко от берега, там, где сине-зеленый цвет океана у суши сменяется более темной синевой глубин. И здесь она нырнула, направляя свое тело в глубину, прочь от голубого неба и бронзового солнца, и ей казалось, пока она опускалась, что в воде появилось странное свечение, нечто вроде дорожки в морских глубинах.

Этого Дианора не ожидала. Она не думала, что здесь ее будет ждать нечто подобное. После всего, что случилось, что она сделала. Но дорожка действительно была, нарисованная свечением. Она уже устала, и опустилась глубоко, и ее зрение начало слабеть. Ей показалось, что на краю мерцающего свечения мелькнула какая-то тень. Но она видела не очень четко, казалось, на нее опустился туман. На мгновение ей почудилось, что это ризелка, хотя она не заслужила этого, или даже Адаон, хотя на бога она совсем не имела права рассчитывать. Но затем Дианоре показалось, что в ее мозгу в последний раз вспыхнул свет, в самом конце, и туман слегка отступил, и она увидела, что ей все же не суждена встреча ни с ризелкой, ни с богом.

Это была Мориан, которая по милости и доброте своей явилась, чтобы отвести ее домой.

Оставшись один на холме вместе с мертвыми, Шелто встал и взял себя в руки, насколько мог, в ожидании тех, кто уже поднимался по склону.

Когда трое мужчин и высокая женщина достигли вершины, он опустился на колени в знак покорности, пока они молча смотрели на то, что здесь произошло. Какую жатву собрала смерть с этого холма. Он понимал, что они могут его убить, даже стоящего на коленях. Он не был уверен, что его это трогает.

Король лежал на расстоянии вытянутой руки от Руна, который его убил. Рун, который некогда был принцем. Принцем Тиганы. Нижнего Корте. Если у него потом будет на это время, думал Шелто, он смог бы составить для себя картину из кусочков этой истории. Даже в таком оцепенении, как сейчас, он ощущал пронзительную боль в душе, когда думал об этой истории. Так много сделано во имя мертвых.

К этому времени она, наверное, подошла к воде. На этот раз она уже не вернется. Он не ожидал, что она вернется в утро Прыжка; она пыталась это скрыть, но он заметил в ней что-то такое, когда она проснулась утром в тот день. Он не понял, почему, но знал, что она готовится к смерти.

Она и была к ней готова, в этом он был уверен; что-то изменилось для нее в тот день у кромки воды. Но сейчас не изменится.

— Кто ты?

Он поднял глаза. Худой черноволосый человек с серебряными висками смотрел на него сверху чистыми серыми глазами. Как странно, такие же глаза были у Брандина.

— Я — Шелто. Я был слугой в сейшане, а сегодня гонцом.

— Ты был здесь, когда они умерли?

Шелто кивнул. Голос этого человека звучал спокойно, хотя в нем явственно ощущалось приложенное для этого усилие, словно он пытался своим тоном восстановить некоторый порядок в хаосе этого дня.

— Ты мне можешь сказать, кто убил короля Играта?

— Его шут, — тихо ответил Шелто, стараясь говорить так же спокойно. Внизу, вдалеке, шум сражения, наконец, начал стихать.

— Как? По просьбе Брандина? — Это спросил другой, крепкого вида, бородатый мужчина с темными глазами и мечом в руке.

Шелто покачал головой. Он внезапно ощутил страшную усталость. Она сейчас плывет. Она уже очень далеко заплыла.

— Нет. Это было нападение. Я думаю… — Он опустил голову, боясь показаться нескромным.

— Продолжай, — мягко произнес первый. — Тебе не следует нас опасаться. С меня хватит крови на сегодня. Ее и так слишком много.

При этих словах Шелто поднял голову, удивляясь. Потом сказал:

— Думаю, что когда король использовал последнюю магию, он слишком сосредоточился на происходящем в долине и забыл о Руне. Он использовал столько сил на последнее заклинание, что выпустил из-под своей власти шута.

— И не только его, — мягко сказал сероглазый. Высокая женщина подошла и встала рядом с ним. У нее были рыжие волосы и глубокие синие глаза; она была молода и очень красива.

Она теперь далеко в море, среди волн. Скоро все будет кончено. Он не попрощался с ней. После стольких лет. Шелто невольно подавил рыдание.

— Могу я спросить, — обратился он к ним, не вполне понимая, зачем ему это нужно знать, — могу я спросить, кто вы?

И темноволосый человек ответил тихо, без вызова, и даже без настоящей твердости в голосе:

— Мое имя — Алессан бар Валентин, я последний в нашем роду. Мой отец и братья были убиты Брандином почти двадцать лет назад. Я — принц Тиганы.

Шелто закрыл глаза.

В его ушах снова звучал голос Брандина, ясный и холодный, полный иронии, несмотря на смертельную рану:

— Какая жатва, принц Тиганы.

И Рун перед самой смертью произнес то же имя под куполом неба.

Значит, его собственная месть совершилась здесь.

— Где эта женщина? — внезапно спросил третий, молодой, пониже ростом. — Где Дианоради Чертандо, которая совершила Прыжок за Кольцом? Разве ее здесь не было?

Сейчас уже все кончено. Ей теперь темно, глубоко и спокойно. Зеленые щупальца моря ласкают ее волосы и обвиваются вокруг рук и ног. Она, наконец, отдыхает, она обрела покой.

Шелто поднял глаза. Он плакал и даже не пытался остановиться или скрыть слезы.

— Она была здесь, — ответил он. — И снова ушла к морю, к своему концу в море.

Он не думал, что их это огорчит. Что их это может трогать, любого из них, но тут он увидел, что ошибался. Все четверо, даже суровый, воинственный человек с каштановыми волосами, внезапно застыли, а потом повернулись, почти одновременно, и посмотрели на запад, через холмы и песок, туда, где солнце садилось в море.

— Мне очень жаль это слышать, — сказал человек по имени Алессан. — Я видел, как она ныряла за кольцом. В Кьяре. Она была прекрасна и поразительно отважна.

Человек с каштановыми волосами шагнул вперед, в его глазах неожиданно появилась неуверенность. Он не такой суровый, каким кажется с первого взгляда, понял Шелто, и он моложе, чем выглядит.

— Скажи мне, — начал он. — Она была… она когда-нибудь… — Он замолчал, смешавшись. Принц смотрел на него с состраданием во взгляде.

— Она была из Чертандо, Баэрд. Всем известна эта история.

Тот медленно кивнул. Но повернулся и опять посмотрел в море. Они не похожи на победителей, подумал Шелто. Они не выглядят, как мужчины в момент триумфа. Они просто выглядят усталыми, будто в конце долгого, очень долгого путешествия.