The Kills

Благодарности

Выражаю особую благодарность за помощь в написании этой работы моей подруге Кристине, которая любезно предоставляла свои уши моим многочасовым голосовым.

Редактору Ире (она же Mika Mayuka), которой пришлось по много раз читать и править мои потоки сознания. Благодаря ей история стала такой, какой вы ее видите. И я с уверенностью могу сказать, что Ира полноценная гамма моих историй.

А также, всему моему телеграм-чату за эмоциональную поддержку в процессе написания.

Предупреждения

В данной работе описаны события, не претендующие на историческую и фактическую достоверность. Они изображены в том виде и формате, который необходим для повествования.

А так же...

Имеются детальные описания смерти и жестокости.

Все описанное является авторским вымыслом, немного вдохновленным реальными историями.

Среди миров, в мерцании светил

Одной звезды я повторяю имя.

Не потому, что б я ее любил,

А потому, что мне темно с другими

И если мне сомненье тяжело,

Я у нее одной ищу ответа,

Не потому, что от нее светло,

А потому, что с ней не надо света.

Иннокентий Анненский

Глава 1. Постоялец

Ночная смена в баре началась, как и всегда, в девять вечера. Ночь обещала быть самой обычной: с пьяными посетителями, изливающими душу бесплатному психотерапевту в виде меня; с нетрезвым смехом, наполняющим помещение бара, пропитавшееся запахом выпивки, сигарет и чесночных гренок. Завершением ее может даже станет пара драк.

Бар в маленьком городке — место притяжения всех и вся. Эпицентр событий, слухов и сплетен. Каждый житель как на ладони, даже если не употребляет алкоголь и просто заходит перекусить.

В свою очередь бармен — молчаливые глаза и уши этого заведения. Разве кто-то воспринимает всерьез девочку двадцати четырех лет за стойкой бара? Пигалица, не понимающая в жизни ничего, наверняка работает здесь от нежелания учиться и заиметь нормальную профессию. Но им ведь невдомек, что денег на учебу у твоей семьи отродясь не было.

Жизнь в большом городе была слишком утомительна, ее ритм сбивал с ног, заставляя крутиться как белка в колесе. Некоторое время ты даже радуешься этому ритму, подхватываешь его, мчишься с безумным потоком людей в метро, из дома на работу, с работы домой. И так каждый божий день.

Пока однажды утром, когда будильник в очередной раз вырвет тебя из мягких объятий сна в несусветную рань, напоминая о необходимости выйти на промозглую, холодную улицу, спуститься в пропахшее сыростью и потом метро. Там ты будешь час тереться бок о бок с незнакомыми тебе людьми по дороге на работу с не самой большой зарплатой. И поймешь, что этот ритм порядком надоел. Высосал силы, душу и желание жить.

Вернувшись вечером уставшим и вымотанным, съешь свой привычный ужин и ляжешь спать, чтобы, проснувшись утром в столь долгожданный выходной, попивая кофе возле окна с видом на спальный район, понять, что не нужен тебе ни этот кофе, ни этот город.

Пробежавшись глазами по карте в своем смартфоне, заприметишь пару мелких городков. Скользнет шальная мысль о смене места жительства, не отпускающая тебя всю следующую рабочую неделю. Когда в очередной раз в конце рабочего дня столь желанной пятницы на тебя свалится груз чужих недочетов и косяков нерадивых коллег поймешь — достало. И все выходные тщательно будешь штудировать фотографии и истории тех самых крошечных городков, остановившись на одном из них.

Неожиданно наступивший понедельник уже не будет таким унылым, ведь ты напишешь заявление об увольнении, начнешь собирать вещи в коробки, чтобы уже спустя три недели переехать и устроиться на работу в местный бар. Жители городка, узнав твою историю, покрутят у виска. Они-то мечтают рвать когти отсюда. А ты будешь снисходительно улыбаться, вспоминая давку в метро и душного босса с его странными, барскими замашками.

Заведение понемногу наполнялось людьми. Ночь пятницы только начиналась, а значит, скоро все местные любители пропустить стаканчик стекутся сюда.

Я лениво натирала чистый бокал полотенцем, скрипящим по стенкам тонкого стекла, и осматривала помещение. Примерно половина столиков уже была занята. Скоро начнутся полный аврал и насилие над моими ушами, которое, кстати, мне даже нравилось. Пьяные люди такие откровенные. Сами вывалят всю подноготную, только успевай внимательно слушать.

Скрипнула входная дверь, впуская нового посетителя. Я не спешила поднять глаза, всех завсегдатаев я помню наизусть. Но воцарившаяся гробовая тишина, в которой саундтреком повис скрип натираемого мной стекла, тиканье часов, висящих над просторными полками с алкоголем, да капающий кран в подсобке, известила о визите кого-то столь неожиданного, как дождь в январе.

Я замерла, убрав один инструмент из общей мелодии, и подняла глаза.

На пороге стоял незнакомец, выделяющийся среди местных, как косуха среди кружевных панталон. Высокий брюнет с ровной, если не сказать царственной, осанкой, одетый во все черное. Короткие смоляные волосы зачесаны назад, оставляя только пару выбившихся на лоб прядей. Легкая небритость, делающая лицо суровее. Куртка, классические брюки и рубашка.

Он уверенным жестом поправил ворот кожаной куртки, стряхнув мелкие капли ночного дождя, заморосившего так некстати, и окинул присутствующих слегка прищуренным взглядом. Глаза незнакомца были так пронзительны, что в голове заиграла музыка из вестернов, а воображение дорисовало ему сигару и шляпу. Клинт Иствуд удавился от зависти, заплакав в углу.

Изучающий взгляд обвел помещение и остановился на мне, пробираясь в самую душу. Я едва не раздавила бокал от неожиданности. Во всеобщем молчании мужчина уверенным шагом направился к барной стойке, не сводя с меня взгляд. Неспешные шаги, каблуки его туфель, отстукивающие каждый шаг по дощатому полу, и скрипнувшая половица стали новым дополнением мелодии тикающих часов и капель в кране. Я, опомнившись, пару раз протерла многострадальный бокал, скрипнувший тоненькое «О-оу», и отправила его в держатель над стойкой.