Тест Бромгекфельца
Шрифт:
– От кого малыш получит то или иное свойство, во многом зависит от случайности, - продолжала вещать дама.
– Но тест Бромгекфельца заранее показывает разброс.
– А если поточнее?
– влезла будущая тёща.
– Ну, вот например, у нас явная склонность к жадности...
– дама с неудовольствием цокнула языком, словно жадность оказалась её личным недосмотром.
– Как это?
– Вот, видите? Вот этот изгиб. А в сочетании с бесхарактерностью...
– Нет, подождите. Откуда она взялась-то? Жадность-то?
– Сейчас посмотрим. В основном от папы, видите, здесь насыщенный оранжевый - не красный, конечно, но...
– От па-апы?
– невеста покосилась на жениха.
– А бесхарактерность?
– Оттуда же. Смотрите: вот этот график показывает силу личности. Видите пересечение?
– А у меня-то...
– У вас эта линия гораздо сильнее, но при любых сочетаниях ваш стержневой ген у младенца подавляется партнёрской кривой склонности к насилию.
– К насилию?
– подскочила будущая тёща.
– Да, а что вас так удивляет. Это качество доминирует у тридцати процентов населения. Вот эта синяя линия на графике. У вас очень удачное сочетание генов: гармоничная пара "жертва-палач". Что касается жадности...
Тёща схватилась за сердце.
– Палач?
– икнула побледневшая невеста, вглядываясь в мешанину разноцветных кривых.
– Это просто термины, - любезно пояснила дама.
– Теоретические.
Жених смущённо хмыкнул и украдкой крутанул пальцем у виска. Но Наденьке происходящее шуткой не казалось.
– И как же теперь?..
– А что вы нервничаете? Ничего особенного, таких пар множество - и живут. Хуже, если экстремумы совпадают, а если ещё ген силы характера у супругов присутствует в одинаковой мере...
– Вы посмотрите насчёт талантов-то, - прервал жених.
– Нет, вы поясните насчёт насилия!
– вклинилась тёща.
– А вот эта красненькая что означает?
– робко осведомилась невеста.
Дама изогнула нарисованную бровь.
– Эта линия показывает любвеобильность будущего младенца. Здесь она, в основном, унаследована от мамочки.
– Понял?
– шепнула невеста.
– Я тебя сильнее люблю.
– Вы ошибаетесь, - мгновенно отреагировала дама.
– Этот ген говорит не о силе конкретного чувства, а о способности влюбляться часто и интенсивно. У так называемых однолюбов эта кривая прижимается к самой оси, а у вас пик гораздо выше среднестатистического показателя. И это качество однозначно переходит к малышу.
Теперь жених нехорошо покосился на порозовевшую невесту, и в глазах его тенью промелькнула догадка.
– Интеллект... интеллект, ну, скажем... средненький. Это тоже, как видно, мамочкино наследство, зато от папы нам достаётся определённый пессимизм и склонность к деппрессиям, что в сочетании с бесхарактерностью приводит к развитию сложного суицидально-агрессивного комплекса с вероятностью семь десятых.
– Господи!
– прошептала будущая тёща.
– Ничего страшного в этом нет: сейчас в детских садах проводят специальные занятия: и комплекс Наполеона лечат, и эдипов даже. Возьмёте распечаточку в детской поликлинике, покажете воспитательнице...
– Так у него ещё и эдипов будет...
– Вот эдипова нет, - будто бы с сожалением покачала головой дама.
– А вот эта зелёненькая что означает?
– Это склочность.
– Позвольте, её тоже распознают прямо в генах?
– А чему вы удивляетесь? Наука многого достигла. Вот, скажем, язвительность тоже выявляется: видите эту кривую?
– Ну, язвительность - это не так, чтобы плохо, - робко заметил жених.
– Однако в отсутствие чувства юмора, - припечатала дама.
– Позвольте, неужели чувство юмора тоже передается генным образом?
– Естественно! Вот это пятно у мамочки, вот - у вас. А вот получившийся разброс: даже при максимальном везении...
Глаза невесты стремительно наливались слезами.
– Ну вы чего-то уж совсем...
– пробормотал жених.
– Неужели там совсем ничего хорошего нет?
– Отчего же. Усидчивость гораздо выше нормы, склонность к спокойным занятиям - вышиванию, скажем.
– Выши... ва-анию!
– всхлипнула невеста и бросилась к дверям.
– Наденька, деточка!
– Ну вы вообще!
– бросил жених, спеша вдогонку.
– И эту нервозность, склонность к истерикам и паникёрству мы тоже видим на графике, - удовлетворённо пробормотала себе под нос оставшаяся в одиночестве дама.
– Надь! Ну Надь!
– Отвяжись!
– Ну Надька, ну брось ты, да врут они всё, чего они там насчитать могут!
Возле михаилова носа внезапно закачался наманикюренный палец.
– Вы, молодой человек, не уклоняйтесь от ответственности, раз уж наукой выявлено...
– Надь!
– Отстань, сади-ист! Жадюга!
– Блин, ну ты чего, с ума двинулась, да?
– Дура-ак! И не звони больше!
– Надьк, да я ж тебя люблю, - потерянно крикнул жених вслед мелькающему платью.
– Очень хорошо, что о ваших дурных наклонностях мы узнали заранее, - назидательно вещала несостоявшаяся тёща.
– Считайте, молодой человек, что вам отказано от дома.
Михаил стоял истуканом посреди счастливой толпы, очень похожий на пассажира, секунду назад упавшего за борт круизного лайнера.
***
Тугая струя шампанского плеснула на сверкающий бампер.
– Мишка, ты чего? Шампанское! Из горла! А жену куда дел?
– Чёрт её знает. Плевать.
– Чего случилось-то?
– Поехали.
– А свадьба?
– Какая, к чертям, свадьба! Хренатьба! Сволочь рогатая!
– Кто, Надька?
– Бромгекфельц!
– А-а, - понимающе протянул свидетель.
– Тест проходили. И чего?
– А ничего. Всё теперь. И к лешему... стерва!
– Любвеобильная, приземлённая транжира, - подытожил свидетель.