Чтение онлайн

Очнулся я, не слишком понимая, на каком я свете. И была жуткая слабость, звуки извне доносились как через толстенную подушку с периной. Была у меня в каюте такая, птичьего пуха. А один раз с ней попробовал спать — взопрел совершенно неприлично, с тех пор лежала эта перина в комоде. Но голоса выходили знакомыми, что вселяло некоторую надежду на то, что я жив. Или, что несколько хуже, но тоже в чём-то приятно: мы все умерли, но в посмертии оказались вместе.

Впрочем, тот факт, что я ничего не видел (просто не мог открыть глаза, если начистоту), плохо слышал и испытывал боль — скорее доказательство того, что я жив. “Пока живу — страдаю”, написано в одной философической книжке, автора которого я не запомнил, но изучать пришлось. И в общем — сейчас я определённую грань этого высказывания понимал и робко надеялся, что живой и не в рабстве.

А голоса были Кузьмича — его рокочущий бас, временами срывающийся на ехидно дребезжащий баритон, сложно с чем-то спутать. Женский голос, Дун Меддагунай. Причём, после того, как она что-то сказала, наиболее острая боль, в икре ноги, куда зомби воткнул штырь — болеть перестала. Но вот остальное… не знаю, как-то странно. Болезненные ощущения были не столько в теле, а в самоосознании — не знаю как точнее сказать. Впрочем, эта боль была и не конкретной и не очень сильной, хотя и неприятной.

А меня, тем временем, судя по покачиванию, несли. И, видимо, это покачивание меня начало приводить в относительный порядок: я хотя бы стал различать слова в переговорах моих носильщиков, которые оказались знакомые лючитоны.

— Принесли, Котельный Мастер! — рявкнул через некоторое время один из нёсших меня лючитонов. — Лекарь Дун толкует, что здоров, только отлежаться надо. Магера матёрого сжёг… Только мы не поняли, как, — уже растерянно дополнил он.

Да и я растерялся — как я мог “сжечь магера”, когда меня этот магер смертью убивал? Ну в крайнем случае — порабощал, хотя не думаю, что о порабощении такими словами и тоном сообщают. И в бою, вдобавок. Хотя — печать клятвы. Тогда — это мастер Креп меня защитил. И логично выходит, а что мне так дурно — так видно, я как “медиум” из уроков натурфилософии выступил для мистических сил мастера.

— Куда вам понять, — хмыкнул знакомый голос. — Сюда тащите, — распорядился он.

И, судя по всему, оказался я на кровати в своей каютке. Видеть я ничего не видел, конечно, но в Котельной ориентировался уже очень и очень неплохо. И ощущения от травяного матраца под покрывалом были знакомыми.

— Да уж, парень, — протянул вдруг мастер Креп. — И что с тобой делать?

Я попробовал ответить, но не выходило. Но, видимо, мои усилия стали заметны мастеру, поскольку последовало:

— Лежи, Фиктор, не дёргайся. Одного пирата утопили, один сбежал. Вагус Сумбонт на маршруте, ты — жив. И…

— Разслшших, — вдруг, невесть откуда раздался голос капитана, а судя по постукиванию каблуков — он вошёл в мою каюту, что уж совсем странно.

— Киру, — в тон капитану ответил мастер.

— Ты знал?

— Я же клятву накладывал, сидх. Мистик, необученный. Говорить не стал — полгода контракта, как раз этот рейс.

— Трактаторы от него питаются?

— От него.

— И Очаг. Тебе после такого к академикам…

— Да пошли они подземной матери в манду, ёпутатцы трахнутые!

— Ты понимаешь, что парень больше не маг, Разслшших?

— Вот усраться, какая новость, Киру! Ещё меня в этом обвини!

— Да мне плевать, цверг. Но он — может. И от механика на Вагус Сумбонте многое зависит.

— Ты мне настроение портить пришёл, сидх?

— Много чести, Котельный Мастер. Я вижу проблему. Пока — потенциальную, а возможно — не проблему. Но я — капитан.

— Да понятно, Киру. Не знаю, поговорю с парнем. Если что — рассчитаемся и распрощаемся. Печать разрушилась, сам понимаешь. И заработал он МНОГО! Сам не заплатишь — свои отдам! — воинственно сообщил мастер.

— Заплачу. Мы и вправду задолжали этому юноше сверх стандартного контракта.

— А может и не понадобится, Киру. Парень-то разумный…

— Он — человек…

— А ты — поганый сидх, но я на тебя работаю! Капитан, иди, капитанствуй там где-нибудь! — явно взорвался мастер.

Судя по удалившемуся цоканью и тишине — капитан и вправду удалился капитанствовать. А мастер несколько раз вздохнул, судя по запаху — закурил свою сигаретищу.

— В общем, парень, не знаю, что ты понял из нашего разговора, но ты жив, здоров. И классный механик! Поспи, отдохни. И поговорим, — после чего раздался характерный топот цверга и лязг двери.

А я… а вот не знаю. Выходило, что я потенциальный магер — это понятно. Видимо, клятва, трактаторы и близость Очага мои мистические силы пробудили. Но — не до конца, пользоваться я ими не умел, да и не знал как. А вот когда этот Сера меня стал убивать — похоже, произошло естественное действие. Ну как руками от волны пламени лицо прикрыть, инстинктивно. Понятно, что если волна сильная — ни рук, ни лица не останется, но жест естественный. И когда ко мне полетели эти лоа я, уверенный в том что мне смерть, “прикрылся”. И трактаторы откликнулись, как и мистические силы. И, видимо, галлюцинации с горящими расплавленным металлом раскалёнными трактаторами — не галлюцинации. И магера я и вправду сжёг, сам не зная, как. Но, опять же, судя по всему — надорвался, как мистик. Ну как мышцы рвутся при чрезмерном напряжении или как-то так. И “мышцы”, отвечающие за мистическое оперирование, не выдержали напряжения. И мистиком мне не быть. Что — обидно немного. Но винить мастера Крепа? Или экипаж Вагус Сумбонта? А в чём? Глупости, в общем! Да и без мистики у меня вполне интересные перспективы вырисовываются, вообще-то! Обидно, конечно, но инженер — это звучит гордо! И я им буду! И на Сумбонте надо контракт дослужить, вне зависимости от всяких печатей клятв. И порядочно это, и деньги на жизнь и учёбу нужны!

В итоге, решил я не страдать (фигнёй, как значилось в искусственной памяти), а просто поспать. Видимо, моё беспомощное состояние вызвано причинами мистического толка, а в них сон — это лучший лекарь, как писалось во многих и многих книгах. И — уснул, на удивление без метаний и прочего.

Проснулся — ничего не болело. Тело слушалось, глаза открывались и даже видели внутренности моей каюты. Правда, есть хотелось почти нестерпимо, о чём живот сообщал самым громким и невоздержанным способом. Так что я практически бегом ополоснулся, оделся и выглянул из каюты в Котельную. Сама она была на месте, цела, мелькала гоблинами и приветливо дымила из-за Очага Трисмегиста дымом креповской сигареты.

— Доброе утро, мастер Креп, — поздоровался я, направившись к дыму.

— Вечер, Фиктор, ты полутора суток почитай проспал. Но цел, здоров, — выглянул из-за бока Очага. — И имеешь массу вопросов, — кивнул он, посерьёзнев.

— Имею, но в первую очередь, мастер, я имею массу аппетита, — честно признался я.

Гоблин сбегал за пропитанием, а у меня вышел серьёзный разговор с мастером. И о том, что было, когда я лежал без сознания с Вагус Сумбонтом. И что было со мной и вообще. Собственно, разговор мы закончили часа в три пополуночи, когда мастер (по-моему — несколько напоказ) размашисто зазевал.