Тертон
Шрифт:
— Я… — забормотал он Даше, — слишком много времени прошло… Я не уверен, что найду…
Тихая и понурая Даша неожиданно резко подалась вперед, схватила Стаса за руки узкими ладошками и заговорила с такой страстью, что Стас оторопел:
— Пожалуйста! Прошу вас, Станислав! О вас рассказывают чудеса! Вы найдете кого угодно!..
В огромных глазах было столько мольбы и надежды, что Стас внутренне размяк и передумал немедленно валить куда подальше. Похоже, подключилась магия, перед которой пасует даже тертон. Магия женских чар.
— Ладно… — проворчал он под вопль внутреннего голоса: «Ой, дурак!» — Я поищу. Потом отзвонюсь.
— Я поеду с вами! — тем же горячим шепотом произнесла Даша.
Стас покосился на официантов — они уходили с летней площадки внутрь кафе. Интеллигентный любитель кофе тоже успел откланяться. Больше никого здесь не было.
— Со мной? — повторил Стас.
— Если вам нужны деньги, то — вот!
Она поспешно, трясущимися руками достала из джинсовой сумки нехилую пачку, обмотанную резинкой, протянула Стасу с неловким видом ребенка, не осознающего ценности этой пачки. У Стаса глаза полезли на лоб.
В любой другой ситуации он, возможно, и взял бы эти деньжищи без зазрения совести. Ситуация, думается, проста: пропавший Роман был весьма богат, и дела у него в медцентре шли хорошо; без него же этой куколке стало плохо, вот она его и ищет. Не исключено, что и любит по-настоящему его самого, а не только бабло. Куколка избалована и не хлебала лиха, раз швыряется пачками, извлеченными, судя по всему, из семейного сейфа, в направлении первого встречного экстрасенса… Или не первого?
Именно этот детский жест остановил Стаса. Он отодвинулся и сказал:
— Дело не в деньгах…
— А в чем? Вы не хотите помочь? Думаете, его уже нет в живых? Я хочу знать в любом случае!
«Проклятье и беспредел, а ведь его могли и убить! — дошло до Стаса. — И меня могут!»
Страх и ужас сковали тело на долю секунды, лишив способности думать. Он судорожно перевел дух и попытался восстановить душевное равновесие.
Если он убежит прямо сейчас, то никогда не узнает судьбу другого тертона. Не исключено, что Романа замочили какие-нибудь бандиты за старые долги, а вовсе не Твари под Завесой. Возможно, тертона эти чудовища вовсе не способны убить — не справилась ведь со Стасом Вязаная Бабушка? Если рассуждать трезво, то что ей мешало ночью долбануть его спящего чем-нибудь тяжелым? Но нет — ее попытки напугать, а потом запихать в подвал смехотворны. Нелогичны.
«Нелогичны с точки зрения человеческой логики, — подсказал внутренний голосок. — Вероятно, она и вовсе не пыталась меня убить. Лишь высосать больше еды».
Думаем дальше. Если Стас найдет тело Романа, то, скорее всего, узнает, при каких обстоятельствах его убили. И за что…
Стасу всегда были свойственны навязчивые состояния и тревожность. Если он не выяснит судьбу Романа, незакрытый гештальт будет глодать мозги…
Ну, и самый мощный аргумент в пользу поиска Романа Дегтярева сидел напротив.
— Заплатите потом, — хриплым от напряженных умствований голосом проговорил Стас. — Авансов не беру. Поедем завтра с утра. В десять ноль-ноль встречаемся возле этого кафе.
…На другой день с раннего утра погода испортилась. Небо загромоздила серо-сизая пелена туч, напоминающая перевернутую вверх тормашками горную страну. Пахло дождем, ближе к горизонту на севере посверкивали беззвучные молнии.
Даша снова его опередила, расхаживала возле крохотного розового «Смарта», крутя на пальце ключи. На плече висела джинсовая сумка с заплатками. Одежда была другая, но такая же неброская и мешковатая, скрывающая фигуру.
Поехали на «Тойоте» Стаса. Стас, как обычно, двинулся туда, куда указывало чутье и интегрированный в него амулет.
Первые минут двадцать Даша молчала, хмуро поглядывая на редкие дождевые капли на лобовом стекле. Стас тоже не был склонен к разговору, прислушивался к чутью и вспоминал тот день, когда он в последний раз приехал в гости к матери. Тогда тоже шел дождь…
Тауханский хребет возле Лесного Увала немного пониже, чем у Серебряной Поймы, и горный климат с его капризами и причудами не столь выражен, но тем не менее даже в городе погода за день может измениться несколько раз.
И опять Стас мельком увидел Серый мир. Очевидно, потому что был настроен за экстрасенсорный поиск и тертонские чувства обострились до предела.
Длинная клумба посередине широкой улицу преобразилась: цветы — разноцветные штрихи среди пасмурного полотна сегодняшнего утра — напрочь пропали, вместо зеленой листвы встопорщились колючие ветки некрасивого кустарника. Пацан лет пятнадцати, перебегающий дорогу по «зебре», на ходу сорвал три корявые веточки — Завеса показывала ему благоухающие цветы, которые пацан, видно, собирался подарить какой-то другой салаге.
По обе стороны улицы высились обшарпанные фасады зданий без какой-либо отделки, состряпанные абы как из бетонных панелей, некрашенного, а иногда и неструганного дерева и шлакоблоков. Вместо стекол в окнах иногда белела мутная пленка.
По тротуарам кое-где высились кучки мусора, в канавах текла грязная вода с тем же мусором. При виде машин, что ползли по бесцветной улице, скривил бы губы даже самый отъявленный любитель ретро-автопрома.
Стас кинул торопливый взор на Дашу — она ничуть не изменилась, только сумочка, которую она обнимала на коленях, вроде бы чуть увеличилась в размерах, посерела и потеряла часть художественных заплаток.
А потом Стас моргнул, и Завеса пала на мир, вернув ему прежнее обличье.
От всех этих нежданных трансформаций Стас почти не растерялся — привык. Откашлявшись, спросил:
— Что будем делать, если окажется, что ваш муж уехал в другой город? Или в другую страну? Я, вообще-то, не вполне чувствую расстояние. Только направление.
— Тогда я пойму, что он меня бросил, — глядя прямо перед собой, ответила Даша и пожала хрупкими плечами.
— И перестанете искать?
— Да, перестану. Зачем искать того, кто не хочет, чтобы его находили?