Террористы
Шрифт:
Из церкви Линда пошла на городскую ярмарку. Впрочем, все это было, конечно, условно. В городке едва насчитывалось две тысячи жителей, и ярмарка состояла из десятка столиков, на которых народ торговал своими поделками. Так, от нечего делать торговал. Ярмарка должна была успокоить нервы девушки.
Продавались тут довольно бездарные картины, самодельная посуда, бывшая в употреблении люстра и тому подобное барахло. Линда купила мороженое и побрела в обход. Через пять минут она обнаружила, что стоит перед палаткой предсказательницы судьбы и в сотый раз читает первую строчку афиши. Девушка вздохнула и повернулась было, чтобы уйти, но в этот момент ее схватили за руку.
Это был старик-китаец, правда, старик очень глубокий, больше похожий на сморщенную обезьянку. Он еле двигался, но все-таки обходился без посторонней помощи. Еще он что-то шепелявил, явно обращаясь к Линде.
– Что? – переспросила девушка. «Китайский английский» было решительно невозможно понять. Китаец повторил. Наконец девушка поняла, чего от нее добиваются. Этот старикан решил, что она гадалка! И он хотел…
– Где есть моя племянник?
– Он потерялся?
– Она потерялся… лась…
– Она девочка?
– Она умирать. Где?
– Где умерла ваша племянница?
– Моя племянник умирать Пекин! – сердито прошепелявил китаец. – Моя хотеть знай, где душа моя племянник… ца?
В конце концов, Линде было всего шестнадцать лет, и несмотря на то что в вопросах религии она была очень слаба, девушка знала что такое грех. Грехом, причем тяжким, было упускать такую возможность.
– Вон тот щенок! – Она ткнула пальцем в сторону старушки, продающей щенка немецкой овчарки. – Душа вашей племянницы…
В следующий миг старик испарился, оставив Линду таращиться на неведомо как появившуюся в ее руке купюру в сто юаней.
– Интересно, какой сейчас курс этого самого… – пробормотала новоявленная гадалка. – Кажется, пять экю… И чего я чипсами торгую, спрашивается?
Старикашка между тем уже тащил визжащую «племянницу» прочь, а полная пожилая женщина – прежняя хозяйка щенка – так же точно, как до этого Линда, изучала пачку китайских купюр. Кажется, она собиралась упасть в обморок.
Вдоволь похихикав, Линда направилась к машине. Это был старый, чуть ли не старше ее, фордовский «трак», то есть грузовичок с двухместной кабиной. Машина была ржавой насквозь, но мотор и подвеска волшебным образом продолжали работать. Взревев двигателем и выбросив облако дыма, реликт двинулся по горному серпантину вниз.
Навстречу судьбе.
* * *
Эй-Аи в судьбу не верили. Это вообще довольно сложно – верить в судьбу, если ты неуязвим для болезней, почти неуязвим для увечий, и – просто на всякий случай – таскаешь с собой армейский лазер, шокер и набор полевых мин. Поэтому идея Люка выступить в роли провидения пришлась им вполне по вкусу. В конце концов, уже три дня, как в Скалистых горах не происходило ничего необычного, и Эй-Ай полагали, что это нехорошо и неправильно. Владимир пытался спорить, но довольно вяло, главным образом потому, что его «забыли» посвятить в детали предстоящей операции.
Как обычно, участвовали в операции двое, на этот раз Мак и Кира. Мак подождал, пока Линдин грузовичок появился из-за поворота, и аккуратно прострелил ему шину. Что касается Киры, то она прыгнула на подножку со стороны водителя за секунду до того, как машина вылетела с дороги в пропасть.
Линда – как, впрочем, любой человек не прошедший специальной подготовки, окажись он на ее месте, ничего не успела сделать. Только что ее машина уверенно ползла по дороге, скрипя, фыркая, но тем не менее не разваливаясь. И вдруг, неожиданно, она вильнула в сторону, хлестнули по кабине придорожные кусты, и вместо дороги девушка увидела перед собой панораму Скалистых гор – с высоты птичьего полета. Она почувствовала, как ее сердце замерло. Она хотела что-то предпринять, но предпринимать было нечего. Подобное чувство полной безысходности испытывал каждый, кто хоть раз терял контроль над автомобилем. Машина начала переворачиваться крышей вниз, и Линда увидела впереди и под собой острые скалы и горную речку в двухстах метрах внизу.
Затем машину тряхнуло, и за окном слева возник серебристый призрак. Призрак напоминал человека, вот только его большие круглые и совершенно черные глаза были больше похожи на глаза совы… или лемура.
«Странно», – отстраненно подумала Линда.
Кира – а призраком за окном была именно она – действовала быстро и решительно. Она открыла дверь, махнула рукой с неведомо откуда возникшим лезвием, отчего ремень безопасности, удерживающий девушку в кресле, порвался, и потащила ее из машины. В пустоту.
Разумеется, Линда уперлась. Машина, пусть даже летящая в пропасть, представлялась все же местом безопасным, да к тому же призрак внушал ей что угодно, но не доверие.
Тогда призрак ударил ее током. Разряд был коротким и вовсе не болезненным, просто пальцы девушки, сжимающие рулевое колесо, разжались сами собой, а через мгновение они с призраком уже летели отдельно от машины. Раздался пронзительный свист, склон горы застыл неподвижно, а машина, напротив, ухнула куда-то вниз. Затем склон придвинулся, и Линда оказалась на уступе, между небом и землей, и в довольно необычном обществе.
– Сейчас грохнет! – доверительно сообщил призрак.
И действительно, машина на дне пропасти взорвалась, выбросив вверх плотный сгусток пламени. Возникло и поплыло в сторону облачко дыма.
– Меня зовут Кира.
* * *
Они сидели на карнизе шириной в полметра и длиной метра три. Под ними, метрах в пятидесяти, бурлил поток, а дорога осталась высоко над их головой. Солнце спряталось за тучи, и воздух был свеж и прохладен. Странное существо, которое вытащило Линду из обреченной машины, не торопилось продолжать разговор, оно молчало, обозревая окрестности. Линда же пыталась успокоиться. Тщетно. Ее трясло.
– Меня зовут Кира, – повторила наконец Эй-Ай.
– Л-линда.
– Очень приятно. – Голос был бархатистый, хорошо поставленный, но, без сомнения, синтезированный.
– А… вы кто?
– А как ты полагаешь?
Этот вопрос поставил девушку в тупик. То, что сидело перед ней на карнизе, было слегка похоже на персонаж японской компьютерной игры, с той только разницей, что грации в этом существе было не в пример больше. И еще – что-то было неправильное в том, как свет отражался от этого странного создания, словно оно было одновременно и прозрачным, и зеркальным. Или словно оно собиралось раствориться в воздухе, но никак не могло решиться.