Чтение онлайн

– И не буду. Но я здесь ни при чем, и вообще, об этом ничего не знаю, если что-то такое и было, то этим занимается другое управление. Мне просто дали всю информацию по вам, доступную на данный момент – там было и о происшествии в больнице.

– Понятно… Продолжайте.

– Итак, вы буквально сорвались с места, целенаправленно к акции такого масштаба вы не готовились, так что все вышло совершенно спонтанно. Это первый довод в пользу отсутствия реального ВУ. Второе: до сего момента вы проводили достаточно изящные комбинации, где был всегда один финальный выстрел – и никакой взрывчатки. Так что мое руководство считает, что у вас, вполне возможно, нет никакой взрывчатки вообще – даже дома или в каком-то потайном месте. Другими словами: это не ваш профиль…

Да, интересное замечание. Правильно оно сомневается, твое руководство.

– Гхм-кхм… – И Андрей за моей спиной сомневается – знак подает, отойди в сторону, давай по-быстрому шлепнем этого умника, пока он не утвердился в своих сомнениях. А то ведь такими темпами и до штурма недалеко…

– То есть руководство считает, что у нас нет взрывчатки, – резюмировал я. – И, как следствие, взорвать мы никого не можем.

– Ну, в общем…

– И, как следствие, мы просто блефуем. Верно?

– Ну, я этого не говорил. Но…

– Который час?

– Сейчас посмотрим. – Представитель развернулся к фонарю, отдернул рукав куртки и посмотрел на часы. – Двадцать пятьдесят три. То есть без семи минут девять.

– Очень хорошо. Не уходите, я сейчас…

Я вошел в автобус, потеснив Андрея, забрал у него телефон и шепнул на ухо:

– Теперь «активация» – твой телефон. Достань его, выключи и держи на виду.

– Угу…

После этого я включил свой телефон и позвонил Титу.

– Слушаю.

– Как там?

– Все готово.

– Эвакуация, оцепление?

– Да, всех вывели. Оцепление есть: за углом наряд стоит, никого не пускают, с другой стороны – тоже.

– Секунду…

Я вышел на улицу, приблизил телефон к лицу представителя и попросил:

– Повторите для этого абонента, в чем сомневается ваше руководство.

– Дмитрий, ну зачем это…

– Я вас прошу.

– Ну, хорошо… Гхм… Да, мое руководство сомневается, что у вас есть взрывчатка…

– Достаточно. – Я поднес телефон к своему уху. – Ты слышал?

– Гы-гы… – Тита, похоже, такое предположение изрядно развеселило. – В смысле, до девяти можно не ждать?

– Угадал.

– Не вопрос! Боже, как долго я мечтал об этом… Нате!!!

Земля под ногами задрожала: где-то на юго-западе – по-моему, совсем недалеко от нас, раскатисто и емко ухнул взрыв.

– Эт-то что… – От неожиданности представитель утратил связность речи. – Эт-т… А? Эт-то что такое было?

– А вы, я так понял, сосредоточились на нас и оперативной обстановкой не владеете, да? Позвоните в ОВД Южного района и спросите, что это такое было.

– Минуту…

Представитель отошел в сторону и принялся куда-то названивать. Пообщавшись несколько минут со своими абонентами, он вернулся и, промокнув платком лоб (а мы вообще-то на улице – прохладно, однако!), спросил:

– Вы это… Вы что, взорвали спортклуб «Интифада»?!

– Мы стоим рядом с вами, Александр Иванович.

– Я имею в виду – это ваши люди сделали?!

– Угадали.

– И это… Это только для того, чтобы доказать, что у вас есть взрывчатка?!

– Не только. Вы правы: мы не планировали эту акцию. Мы планировали другую. Гораздо более масштабную. А теперь, по известным вам причинам, нам пришлось начать ее несколько раньше. Александр Иванович, соберитесь, я сделаю важное заявление.

– Да-да, я… Я вас слушаю.

– Передайте руководству, что у нас есть взрывчатка…

– Да я уже понял! Вот это вообще необязательно было…

– Не перебивайте. У нас есть взрывчатка, и мы готовы ее применять. Теперь вы это знаете. Полтора десятка общественных и государственных зданий в Москве подготовлены ко взрыву. За любой отказ от выполнения наших требований мы будем сносить по одному зданию. До основания. Это понятно?

– Да-да, я все понял. Я сейчас же передам.

– И вот еще что… В «Интифаде» была проведена эвакуация – мы предупредили ОВД. Боюсь, однако, что в дальнейшем у нас не везде будет все так же здорово: ситуация меняется, так что…

– Я передам. Я все понял.

– Очень хорошо. Вы можете идти. Общайтесь с руководством. Через десять минут мы выезжаем. Примите меры, чтобы нам никто не мешал.

– Да, я понял. Я все передам…

Ехали помпезно и суматошно: громоздкий неповоротливый автобус, неопытный водитель (никому из нас раньше не доводилось рулить двухэтажными сараями, даже всемогущему Феде), огромная «группа сопровождения», растянувшаяся, наверное, на пару километров, и надоедливый эскорт с мигалками спереди. Разок мы их обманули (эскорт с мигалками, а не сопровождение – эти-то плелись за нами как привязанные) – непредсказуемо свернули, но через пару минут статус-кво был восстановлен. Очевидно, какой-то неглупый товарищ на ходу грамотно прокладывал маршрут и предвосхищал все наши телодвижения. Браво.

От мигалок рябило в глазах, на душе было тревожно и пакостно, и в немалой степени этому способствовало ночное небо. Вернее, его неведомые обитатели. Толстое стекло не мешало воспринимать признаки жизнедеятельности этих самых обитателей: в небе над нами раздавался рокот винтов, какое-то нездоровое жужжание и негромкий равномерный гул, временами разряжающийся пронзительными сверхзвуковыми пассажами.

– Не думал, что «вертушки» по ночам летают, – поделился я своими тревогами с Федей.

– Еще как летают, – Федя, как всегда, верно уловил мое умонастроение. – Если ты имеешь в виду шум в небе – там сейчас не только «вертушки». Сейчас над нами как минимум пара истребителей и, вполне возможно, полдюжины «беспилотников». И все ждут команды «фас!».

Я тихонько вздохнул и постарался об этом не думать. А то, знаете ли, пришла было малодушная мыслишка: свернуть куда-нибудь, к пустырю, например, выскочить из автобуса – и рвануть во весь опор. Пешочком. Авось повезет и не догонят. Мысль, в общем, неплохая… Но несвоевременная. От авиационных пушек особо не побегаешь.

По дороге нам вырубили связь. Я попробовал было позвонить Титу – хотел уточнить, увез ли он Володю, и напоролся на неприятный сюрприз: мой телефон отказывался функционировать. Простым эмпирическим перебором удалось очень быстро установить: в автобусе не работает ни один телефон.