Терн
Шрифт:
– Древнее?.. О, древнее… затаившееся в тиши, ждущее бессчётные века…
– Мэтр! – зашипела сидха не хуже дикой кошки.
– О, прошу прощения, прошу прощения! Эти сильные чувства… они так оживляют моё поэтическое воображение…
– Идёмте, – оборвал излияния Кройона Тёрн. – Если ты, мэтр, там что-то ощутил – тебе последним шагать. Чтобы успел нас прикрыть, если что.
– Стойте-стойте, – всполошившись, Ксарбирус замахал руками. – Что ты говоришь, друг мой демон? Что впереди нас ожидает спиритуалистическая сущность, но мои средства не смогли её обнаружить? А что скажешь ты, Стайни, у Гончих на такое особое чутьё должно быть!
Однако черноглазая девушка лишь покачала головой.
– У настоящих Гончих, мэтр, не у таких, как я, бывших.
– Ничего не понимаю, – Ксарбирус только покачал головой. – Всё шло как всегда. Заклятье поиска не дало сбоя…
– Зато сбежали длормы, бросив даже топоры, – напомнил Тёрн.
Все пятеро замерли в двух десятках шагов перед лесными «вратами».
Алхимик что-то забормотал, вновь принялся развязывать тесьму заплечника, бессмысленно звякать какими-то бутылочками; сидха застыла молодым деревцем, вскинув лук и не спуская с прицела тёмный проём между парой остролистов; Стайни, в свою очередь, не прятала меч, хотя от её стали сейчас оказалось бы меньше всего толку.
– Что проку так стоять? – наконец проговорил алхимик. – И почему не сработало у меня? Прежде этот тест не знал сбоев.
– А он не засбоил и на сей раз, – отозвался Тёрн. – Как и положено, он показал отсутствие спиритуалистических сущностей нашего плана. Но уверен ли достойный доктор, что его эликсиры так же чувствительны к присутствию тварей с иных уровней бытия?
– Не проверено, – сухо признался Ксарбирус. К его чести, алхимик не пытался отпираться.
– В том-то и дело. Так что идём, как я сказал. Мэтр Кройон – замыкающим.
– Я б его первым пустила, – пробурчала сидха.
– Готов! Я готов! – вскричал воспламенённый демон. – Бесстрашно ступим под зловещие своды, хранящие роковые тайны седой древности!
Тёрн скрипнул зубами. И первым шагнул к тёмным воротам.
Сидха последовала за ним, следом – озабоченный Ксарбирус. Замыкали процессию Кройон и Гончая.
Лёгкий ветерок утих, едва только на путников упала тень высоких крон. Перестали шептаться высокие травы за спиной, разноцветье венчиков поникло, прячась под листьями, словно от сильного дождя.
Дхусс вскинул посох наперевес, точно секиру, узловатые пальцы вновь с ловкостью пробежали по отполированному дереву.
Сидхе на миг показалось, будто она слышит едва уловимую музыку, щемяще-грустную, крики чаек над пустым берегом, откуда ушли жизнь, свет и радость, тоску океанских валов, обречённых в вечной ярости идти на приступ скалистых бастионов, печаль угасающего луча, затенённого мрачными тучами; очень печальна, почти скорбна и безысходна была эта музыка, и в то же время – невыразимо прекрасна, словно чайки знали, что этот берег когда-нибудь непременно изменится, может, не сейчас, не на этом плане бытия…
Это длилось долю мгновения, но родство с прозвучавшим сидха ощутить успела. Где мог дикий дхусс, но при этом знающий кодекс Далейны, услыхать и запомнить этакое? Или опять – школа Беззвучной Арфы? Сама сидха не сталкивалась с подобным за всю долгую жизнь.
Тень за деревьями дрогнула. Резкий визг, заливистый, какой-то захлёбывающийся, хлестнул, словно длинный бич. Зелёная тьма лопнула, расползаясь в разные стороны, – словно свет прорывался сквозь тучи, освещая узкую тропку, петляющую и теряющуюся среди высоких кустов стражевника, ветки покрывала сплошная щетина чёрно-синих шипов.
– Осторожно! – предупредила сидха. – Они ядовиты. Тёрн, что это было? Ты его прогнал – что это?
Дхусс пожал могучими плечами.
– Я набросил один из главных оберегов против Врага Бесплотного. И смотри-ка, подействовало. Мэтр Кройон? Мэтр Ксарбирус? Стайни?
Демон недоумённо развёл когтистыми лапами.
– Оно сродни нам, многодостойный дхусс. Я не знаю, обычно ли это для вашего плана. Голодная бестелесная тварь… старая, очень старая.
– Я таких не знаю, – кратко ответил Тёрн.
Сидха молча кивнула в знак согласия.
– Я тоже, – признался алхимик. – Мои анализы не подтверждают наличия присутствия…
Дхусс вздохнул и сделал знак спутникам. Все пятеро осторожно двинулись узкой петлистой тропкой; демон то и дело задевал боками кусты, и о чёрную чешую ломались десятки тускло поблескивающих шипов – стражник мало того, что ядовит, мало того, что усыпан остриями, он ещё и выстреливает их с немалою силой так, чтобы острие поглубже застряло в теле жертвы. Здесь, однако, иглы лишь беспомощно ломались о гибкий чёрный панцирь Кройона.
Поворот, другой, третий – и путники оказались на небольшой округлой поляне. Высоченные остролисты сомкнули над головами пышные кроны, так что прогалину окутывал лёгкий зеленоватый сумрак.
Дхусс, сидха, демон и двое людей ожидали увидеть величественные развалины, сохранившие мощь и достоинство даже в упадке, остатки древних колонн и портиков, постаменты статуй и сами статуи, сброшенные с пьедесталов, затянутые цепкой травяной сетью, словно земля не желает расставаться с приобретениями. Однако вместо всего этого их взорам предстал невысокий холм, оплывший и покатый; ни колонн, ни статуй, ни портиков не наблюдалось. Правда, было кое-что другое.
На окружающее великолепие угрюмо пялились три тёмных входа в капище. Вокруг буйно и несдерживаемо разрослись лапчатник и съешь-меня, протянулись зелёные плети вьюнков, яркие цветы алели среди острых, покрытых по краям зазубринками листьев.
– Это и есть храм Феникса? – вырвалось у сидхи. – Никогда бы не подумала…
– Самый настоящий, – подтвердил Ксарбирус, осторожно высунувшись из-под руки Кройона. – Стены только рухнули. Но главное-то уцелело.
– Да, главное – под землёй, – Тёрн кивнул. – Холм насыпали специально.