Тёрн
Шрифт:
Вставай, вставай, хватит тебе тут, повторяла себе сидха, однако сама словно приросла к месту, не в силах пошевелиться.
Высокоучёный мэтр Ксарбирус, Д.М., Д.А., И.П.С.Т., Д.П.В.А., с трудом приподнял болезненно гудящую голову над грязной соломой. Прислушался. Сложил губы бантиком, словно пытаясь выразить крайнее удивление. Сощурился. И бросился трясти что было сил железную дверь, что вела из его камеры в коридор подземной тюрьмы.
В коридоре что-то прошелестело — словно ажурный плащ красотки, развеваемый шаловливым ветром. Ксарбирус на миг оцепенел, бросился было в угол камеры, дрожа всем телом, но шелестение стихло, а вот ржавые петли двери распались, обратившись облачком легчайшего пепла. Створка с грохотом рухнула, алхимик забился под солому, тщетно пытаясь закрыть ею и голову.
Но грохот стих, в коридорах царило полное безмолвие, и суровая стража не спешила исправить недопустимое в столь хорошо организованной темнице — отсутствие двери на камере с важным узником, медленно, осторожно, шажок за шажком Ксарбирус высунулся наружу.
Оказалось, что рухнули двери вообще во всём тюремном коридоре — словно прошедшая мимо камеры сущность жадно пожирала железо.
Гончая, демон и гном оказались под низкими каменными сводами. Брабер молчал, как в рот воды набрав, сделавшись сразу совершенно на себя не похожим. Даже мэтр Кройон прикусил язык — верно, понимал, что по сравнению с этим местечком храм Феникса может показаться просто забавой.
В отличие от храма стены здесь не покрывала резьба, не вились причудливые руны, просто голые стены, ничего больше.
И — пустота. Тишина. Ни звуков боя, ничего, словно подземная твердыня враз вымерла, словно все живые души сгинули, поглощенные тенью — тенью, что и «страшной»-то назвать было нельзя. Так, просто призрак — мало ли их шляется по заброшенным, выморенным местам мира Семи Зверей?
Брошена пустая кордегардия, никто не схватился за развешанное по стенам оружие — но нет и мёртвых тел на полу.
По отполированным камням режуще звонко цокали Кройоновы когти.
В пустом зале всё так же высился крест, всё так же неподвижно, обвиснув, замер на нём дхусс.
Подземелье звеняще и пусто, никто не защищает драгоценную живую добычу, никто не прикоснулся к брошенным на тележке отполированному посоху и Камням Магии. Даже Перо Феникса валяется, позабытое и никому не нужное.
Стены запомнили слова дона командора, посылавшего «всех к воротам». Они знают, что случилось потом, но рассказывать не спешат. Камни, они ни за кого и против всех.
Запыхавшись, в порванном, перемазанном плаще, с прилипшей кое-где соломой, в пустой зал вбежал не кто иной, как достопочтенный и высокоучёный доктор Ксарбирус.
Мэтр алхимии заметно припадал на одну ногу, лицо его приобрело известную асимметрию и украсилось парой здоровенных синяков, но в остальном держался дипломированный пользователь Высокого Аркана вполне бодро.
— Счастье-то какое, не успели, изверги, не успели… — принялся бормотать он, пытаясь развязать путы. Пальцы алхимика тряслись, веревки скользили и срывались, но в конце концов ему удалось ослабить петли и, поднатужившись, спустить на каменный пол тяжёлое тело. Надрываясь и хлюпая разбитым носом, почтенный доктор потащил Тёрна прочь — плечевые шипы дхусса заскрежетали по плитам, оставляя белёсые следы.
— Успеть бы, успеть, успеть… — лихорадочно бормотал Ксарбирус. — Стой, куда это я, совсем ума лишился… — Травник поспешно и кое-как увязал в обрывки собственного плаща Камни, Перо Феникса, длинный посох дхусса кое-как пристроил за спину. — Ну, где наша не пропадала…
— Ты… спасаешь меня? — Губы дхусса чуть шевельнулись. — Что… случилось?
— Крепость ордена Солнца посетила одна весьма, весьма высокопоставленная особа, — пропыхтел достопочтенный доктор. — Настолько высокопоставленная, что здешние хозяева просто не могли не устроить ей самую торжественную встречу. И бросили тебя зде…
Ксарбирус осёкся, пальцы его разжались, дхусс тяжко грянулся оземь.
В подземелье вплыла тень, и круг света, разлитого вокруг креста, сразу же испуганно сжался, язык темноты вытянулся, точно пытаясь добраться до Тёрна.
Дхусс дёрнулся, приподнялся на локте, взглянул прямо в лицо призрачному гостю.
— Кто ты? Что тебе надо? — Язык у Тёрна распух, едва двигался, слова выходили сбившиеся и невнятные. Ксарбирус окарачь бросился прочь, тихо подвывая. Его сумка бесследно исчезла, а без эликсиров какой из алхимика боец?
Посох Тёрна вывалился из скверной обвязки, оставшись лежать подле своего хозяина.
Тень ничего не ответила. Она просто плыла к дхуссу, со всё тем же лёгким, почти нежным шелестом.
Перепачканные кровью распухшие пальцы Тёрна сомкнулись на отполированном дереве.
Тень конвульсивно дёрнулась — и отшатнулась, словно страшась напороться на выставленную вершину посоха.
Тёрн подобрал ноги, зарычал, пытаясь подняться.
Ксарбирус тихо выл у дальней стены.
Тень качалась, её очертания расплывались — и от места, над которым она застыла, в разные стороны разбегались трещины. Всё дальше и дальше, вот они уже поползли по стенам, добрались до потолка…
Стайни, Кройон и гном Брабер осторожно пробирались сквозь опустевшую крепость. Не похоже было, что здесь разыгралась настоящая схватка — ни у самых ворот, ни дальше, в глубине коридоров, не сыскалось ни тел, ни брошенного оружия, ни следов от разрушительных заклятий. Хозяева твердыни сгинули бесследно, словно ночной морок.
— Ничего не понимаю, — разводил руками охотник за демонами. — Они драться должны были, драться до последнего издыхания, раз уж с чашниками за дхусса дерзнули кровь пролить.
Гном вёл своих спутников уверенно, словно хаживал тут бессчётное число раз. Сворачивал, куда нужно, легко разбирался в многочисленных рукоятях, управлявших, как он объяснил, массивными противовесами, спрятанными в глубине шахт, и открывавших — или закрывавших — самые важные двери.
— Они тут даже ничего и не переделывали, — презрительно бормотал гном, заставляя подняться очередной каменный блок весом с десяток тягунов.
— Здесь пахнет смертью, — трагическим шёпотом возвестил Кройон.