Чтение онлайн

– Вы видели, чтобы здесь находился кто-то посторонний, мистер Хеллстром? – спросил Крафт.

– Тут нет никого, кроме наших людей, – ответил тот. – Никаких посторонних, во всяком случае, в последнее время. А когда пропали эти люди?

– Неделю назад, – произнес Перудж.

– Совсем недавно, – проговорил Хеллстром. – А вы не допускаете, что они просто продлили себе отпуск, никого не поставив в известность?

– Нет, – заявил Перудж. – Это исключено.

– Ну что ж, вы можете все тут осмотреть. В последнее время мы были загружены работой, но, если бы в округе появился незнакомец, обязательно заметили бы. Мы следим, чтобы случайное вторжение не помешало нашим планам. Вряд ли вы найдете какие-то знаки присутствия ваших людей в долине.

Крафт облегченно вздохнул. Если Нилс считает, что чистильщики хорошо поработали и убрали все следы инцидента с последними чужаками, значит, так оно и есть.

– Вот как? – произнес Перудж.

Ему неожиданно пришло в голову, что их с Хеллстромом разговор ведется одновременно на нескольких уровнях, и оба они понимают это. Более того, во всем этом, вероятно, участвует и Крафт. Перуджу позволяют осмотреть на ферме все, что он захочет, но ничего, что можно было бы поставить Хеллстрому в вину, он не найдет. На ферму никто из посторонних не приходил, даже без ведома хозяина. Хеллстром пребывал в полной уверенности, что его влиятельные друзья помогут ему сохранить в тайне все, что не подлежит раскрытию. Перудж, со своей стороны, намекнул ему, что у него есть доказательства того, что его люди исчезли в непосредственной близости от долины. Хеллстром и не отрицал этого, он просто указал на бессмысленность поисков. Таковы были предварительные ходы игроков. Настала пора обсудить реальные ставки. Как это у них получится?

– Помощник шерифа сообщил мне, что вы работаете на компанию, производящую фейерверки, – произнес Хеллстром.

Вот оно! Перудж был явно обрадован таким поворотом разговора, хотя и не показал этого.

– У нас достаточно диверсифицированный бизнес, мистер Хеллстром, – ответил он. – Основное, конечно, это фейерверки. Но нас также интересует металлургия, инновационные методы производства. Мы постоянно охотимся за потенциально ценными изобретениями.

Несколько мгновений Хеллстром внимательно смотрел на Перуджа, после чего предложил:

– Может, вы хотите посмотреть нашу студию? С удовольствием покажу все, что вам интересно, хотя времени у меня мало – опаздываем с производством нашего последнего шедевра.

Он двинулся к двери, но, словно вспомнив нечто важное, остановился и, обернувшись к Перуджу, добавил:

– Надеюсь, с вами нет какого-нибудь радио? Для записи звука мы используем радиотехнологии, и постороннее оборудование создаст помехи.

Вот ведь сукин сын! Перудж вытянул вперед руки и демонстративно отключил передатчик, встроенный в наручные часы. И подумал: Если ты думаешь, что я не заберусь в твою песочницу, мой мальчик, то сильно ошибаешься; я заползу туда и увижу больше, чем ты хотел бы мне показать.

Хеллстром, по достоинству оценив манипуляции Перуджа, размышляя о его весьма любопытном во всех смыслах заявлении по поводу диверсификации производства, металлургии, инновационных методов. Имеет ли все, что он сказал, какое-либо отношение к их работе над Проектом-40?

– Передача прервалась, – сообщил Жанверт, медленно поворачивая ручки настройки.

Он сидел в фургоне, в полумраке, создаваемом плотными шторами; на кухонном столике перед ним возвышался приемник. Над Жанвертом нависло громоздкое потное тело Ника Миэрли, упершегося в стол покрасневшими от напряжения костяшками пальцев. Ник хмурился – крупные черты его физиономии несли на себе печать глубокой обеспокоенности.

– Как ты думаешь, что с ним случилось? – спросил он Жанверта.

– По-моему, он специально отключился.

– Зачем?

– Последнее, что я смог принять, – Жанверт похлопал по магнитофону, к которому был подключен приемник, – были слова Хеллстрома. Он говорил, что в студию нельзя проносить радиооборудование.

– Он же рискует! Надо же, вырубил передатчик! – воскликнул Миэрли.

– Я бы сделал то же самое. Нужно же как-то проникнуть в студию!

– Все-таки…

– Заткнись! Кловис все еще снаружи, со своим телескопом?

– Ну да!

Миэрли был уязвлен. Он знал, что Жанверт в их большой команде был вторым номером, и, в случае если с Перуджем что-нибудь случится, он возьмет руководство операцией на себя. Но все равно это было унизительно – слышать грубости от этого коротышки.

– Спроси ее, заметила ли она что-нибудь важное.

– У нее только двадцатикратное увеличение, а там еще сильный туман.

– Все равно, пойди и скажи ей, что у нас случилось.

– Хорошо.

Фургон скрипнул, когда грузный Миэрли спрыгнул на землю.

Жанверт, снявший наушник с правого уха, чтобы поговорить с Миэрли, вновь водрузил его на место и уставился на дисплей приемника. Что имел в виду Перудж, когда вел этот странный разговор? Металлургия? Перспективные изобретения?

Когда они вошли в студию, Перудж понял, почему ничего не увидел сквозь открытые двери – это была двойная система дверей, препятствующая проникновению наружных звуков. Осмотревшись, он уловил нечто необычное в обстановке, освещении, звуках и движениях присутствовавших в студии людей. Более интенсивным стал и звериный запах, хотя теперь был заметен его возможный источник – клетки со стеклянной передней стенкой, где содержались мыши, морские свинки и обезьяны.

Сколько Перудж ни видел кинокомпаний, во всех царила особая благоговейная тишина, когда киногруппа молча направляла совокупный результат своих усилий в объектив кинокамеры. Здесь же все было по-иному. Никто не ходил на цыпочках. В студии звучал лишь приглушенный шепот, который сменил раздражающий гул, оставшийся за звукоизоляцией входных дверей. Включена была только одна камера. Оператор с ассистентами сидел в углу справа от входа и работал со стеклянным контейнером три фута высотой. Свет, ударяясь о поверхность стекла, рассыпался осколками.