Теркес
Шрифт:
Кити выпросила пробирку у Изумо и посадила туда мокрицу. Она поставила ее на свой стол и начала ее срисовывать. Мокрица бешено металась по пробирке. Она заползала на стенки и падала оттуда, как бочонок.
С горем пополам Кити нарисовала мокрицу и выпустила ее на волю.
— А если попробовать оживить эту мокрицу? — спросила сама себя Кити.
Здесь у Кити было больше прогресса. Мокрица даже голову высунула.
Но вдруг Кити услышала стук.
— Да-да, войдите.
Дверь приоткрылась. Даке вошел.
— Что делаешь?
Кити улыбнулась до ушей.
— Даке-сэмпай, это вы. Приятно вас видеть.
— Прямо так приятно?
— Не, в смысле рада видеть.
— А, ясно. Как успехи с рисованием?
— А, это?
Кити моментально схватила карандаш и принялась обводить рисунок по контуру.
— Нормально.
Кити села в полулотос на стуле и спросила:
— Сэмпай, а откуда у вас кошачьи уши?
Даке прикоснулся к своим ушам.
— Хи-хи. А они у меня с рождения.
— Да? А глаз?
— Тоже.
— Расскажите о себе, Даке-сэмпай.
Даке присел на кровать Кити.
— Не возражаешь?
— Нет-нет, что вы.
— Ну, ладно. Я родился в этой деревушке. Но в меня поселили демона под названием Гюри.
— Гюри?! Это же самый сильный демон в истории!
— Ага. Я долго с ним в себе боролся. Если бы не смог его побороть, то сам стал бы им. Если бы я им стал, то был бы лишен престола.
— Ммм?
— Именно. Я принц страны Ветра.
— Даке-сэмпай… что же вы делаете здесь? Ведь вы принц, а мы — ваши подчиненные.
— Опять началось. Сейчас мои права на трон исчезли.
— Почему?
— Эх. Мой дядя захватил трон. Зациклился на столице и все. А я бы за всеми городами и деревнями присматривал. И еще, у нас была семейная шкатулка.
— Семейная?
— Моя, папина и мамина.
— А что в ней было?
— В нее был заточен кое-кто. Его звали Люцифер. По силе он был равен двум Гюри. У него был рот на ладони. На левой. И Дьявольский клинок. Этот меч обладал огромной силой. На самом деле, этот маг был… мой брат. Старший. У него были заостренные уши, белоснежные волосы. Он был эльф. На вид ему лет пятнадцать. Он был признан красавцем страны. Каждая девчонка в него влюблялась. Хотя теперь он увлекается убивать фанаток. Приманит, довеет до серьезных отношений, а потом, где-нибудь в спальне возьмет и убьет. От этого он бессмертен. Он постоянно со мной возился. Играл. Даже игрушку какую-то подарил. У меня она есть до сих пор. Это деревянный лучник. Маленький, размером в два дециметра.
Даке потянулся к глазу и потер его.
— Даке-сэмпай, вы плачете?
— Нет-нет.
— А что было дальше?
— Я тогда был совсем мал. Мне было три года. Я уже тогда рисовал. Он хотел заполучить всех демонов. А их пять. Я, ты, Мичи и еще двое. Мальчика зовут Лео. А девочку…
— Элизабет. Ее зовут Элизабет.
— Точно. Я очень брата любил. Он тогда сказал мне, что, чем я занимаюсь — искусство. И сказал, что искусство — это движение. И в ту же ночь он убил моих родителей и брата. Самого младшего. Ему не было и года. Люцифер взорвал наш дом. Я это видел. Но я прятался. Я боялся. Дядя стал правителем. Люцифер ему помогает, но с условием, что тот будет помогать ему, находить демонов. Брат в первую очередь охотится за мной.
— Если использовать демона полностью, то его носитель…
— Умирает. Поэтому, если демон проснется, то я погибну. Или то же самое с тобой, и с Мичи…
— Понятно. А почему вы ему не отомстили?
— Потому что, я понимал, что мстить плохо. Ведь в жизни бывает и хуже. Тем более, я бы пропустил абсолютно все. Это бы стало целью моей жизни. Но тогда я бы не спас тебя, не подружился бы с Мичи и много чего. Я бы увлекся только местью. Это глупо.
— Сэмпай, вы дали мне урок.
— Люди не враги. Их нельзя ненавидеть. Но некоторых надо просто истреблять.
— Ясно. Даке-сэмпай, а почему вы не любите иметь девушку?
Даке чуть не упал.
— Хорош вопрос. Они всегда считают, что важнее всех. Потом начинают грызться с остальными девушками. Да и вообще. Я по своей природе никогда не мог любить девушку. По предсказанию. Я почему-то лишен этого чувства. Да и меня девушки не любят. Они как увидят дыры на ладонях…
Даке выставил руку вперед. Кити присмотрелась. Не так уж и страшно. Даке встал.
— Ну, мне пора. Я должен еще кое-что сделать.
Даке ушел. Кити посмотрела на перчатку. Сняла. Язык ротика бешено шевелился. Кити поднесла ротик к уху.
— Да что ты мне перчатку мочишь? Не облизывайся так!
— А что такое? Это все твои чувства. Ты немного колеблешься, когда он рядом. Ммм.
— И… и…. и что? У него аура такая.
Ротик что-то начал говорить, но Кити быстро натянула перчатку и зажала его левой ладонью.
— Что бы тут началось, если бы у меня был еще и на левой ладони ротик? Они бы на разные лады обо всех моих чувствах уже баллады придумали.
Кити вздохнула.
— Бедный сэмпай. Как это, наверное, тяжело. Ничего, рано или поздно, я помогу ему вернуть права на престол.
Кити развернулась к мокрице на листочке.
— Цай ющ!
Мокрица, как серпантин из хлопушки, выскочила из листа и шлепнулась Кити на руку. Кити сначала не поняла, что это было. Но потом опомнилась.
— Ура! Получилось! Получилось!
Кити побежала к комнате Даке.
— Даке-сэмпай! Я сделала это! Сэмпай!
Даке открыл дверь.
— Я оживила мокрицу!
— Потому что, он был твоей музой. Ммм.
Кити тут же зажала ротик и поднесла руку с мокрицей к Даке. Тот, как только увидел мокрицу под носом, шарахнулся от нее, как от электрошокера.
— Мокрица! — Вскричал он.
— Именно! Это она самая! Даке-сэмпай! Вы были музой для меня! После того, как вы меня навестили, у меня все получилось!
Даке улыбнулся.
— Очень рад, только убери ее, пожалуйста, от моего лица.
— А, да-да. Конечно.
Кити убрала мокрицу. Даке пригладил волосы.